Ярость
Шрифт:
– Блядь, - сглатываю я, потом поворачиваюсь и ударяю кулаками в стену, разбивая плитки. Она вздрагивает, пытаясь отступить как можно дальше от меня. Она нервно обнимает свое тело, а ее влажные волосы спадают ей на лицо. Как будто она думает, что таким образом станет невидимой.
– Прости, я… блядь!
– Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, но останавливаюсь. У меня нет ни малейшего понятия, что делать.
Она хмурит брови и отводит от меня взгляд, вжимаясь в стену настолько сильно, чтобы обеспечить между нами как можно больше пространства.
Мои
Ее плечи напрягаются, и наступает неловкий момент молчания. Все, что я слышу, это мой собственный пульс, эхом колотящийся в ушах. Ее следующие слова грозились полностью разрушить меня.
– Нет, - шепчет она.
Я выдыхаю воздух, который сдерживал в себе до этого, и вместе с ним рассеивается некоторое напряжение. Что я теперь ей скажу? Знала ли она об этом, когда уходила от меня? Мать его! Я никогда не хотел чертового ребенка, никогда даже мысли такой не допускал, но мысль о том, что она оставила меня из-за того, что была беременна, чертовски причиняет боль.
Я приближаюсь к ней и мягко касаюсь ее щеки, поворачивая ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. – Тор, вот почему ты ушла от меня? – как только слова слетают с моих губ, мне становится ужасно больно. Если она была беременна, когда ушла, значит, она была беременна моим ребенком, когда Джо избивал ее и насиловал снова и снова.
Ее глаза закрываются, и она качает головой. – Нет, я не знала.
Что, черт возьми, я делаю? Она сжимается в углу, как собака, которую избили. Я сержусь, потому что чертовски переживаю. И от этого не легче.
Глава 19
Виктория
Дерьмо. Я не знаю, что ему ответить. Я не была готова к тому, что он все узнает, потому что даже я не понимаю, что чувствую. Честно говоря, я никогда не думала об этом до этого момента. Я жила в блаженном отрицании. Я считала, что у меня будет больше времени. Больше времени… разобраться в этом. Теперь Джуд знает, и он злится. Его огромное тело возвышается надо мной, и, хотя я знаю, что он никогда не причинит мне вреда, он меня пугает. Я не могу ничего с этим поделать. Чтобы сейчас ни случилось, у меня больше нет путей к отступлению. Больше не нужно скрываться.
Мне просто нужно пространство. Я не могу с этим справиться, и Джуд тоже бесится. Этого слишком много. Я разворачиваюсь, намереваясь выбраться из душа.
Он останавливает меня, качая головой. – Куда ты собралась?
– Я не могу прямо сейчас находиться рядом с тобой, - шепчу я, и мой голос ломается.
Он пристально смотрит на меня. – Ты не можешь вот так брать и игнорировать это, понимаешь? – он злится, но под всем этим гневом я вижу боль. Последнее, что я хотела, так это причинять боль Джуду.
Моя грудь сжимается. Почему я не рассказала ему? Я так одержима местью,
– Черт, - вздыхает он. – Тебе нужно сходить к чертовому доктору.
Я качаю головой. – Нет. Со мной все в порядке.
Он притягивает меня ближе к себе, его хватка достаточно сильная, не допускающая никаких возражений. – Я не спрашиваю, черт возьми, - рычит он, мышцы его челюсти напряжены.
Я смотрю на него, а затем вырываю свою руку из его стальной хватки. – Мне не нужен врач, и не нужно меня принуждать идти на осмотр, - бросаю я.
– Если это мой ребенок, то это и моя ответственность тоже, черт побери. Ты пойдешь к доктору, Тор.
– Если? – выдыхаю я, это одно маленькое слово говорит о многом. Он думает, что малыш от Джо.
Его челюсть дергается.
– Да, Тор. Если. Как бы ужасно это ни звучало, ты не можешь винить меня в том, что я думаю об этом.
Боже, мне плохо. Я качаю головой, встречаясь с его разочарованным взглядом. – Нет, - шепчу я. – Не могу, потому что то же самое подумала и я, когда мне сообщили это, - я сглатываю и отвожу взгляд в сторону. – И моей единственной мыслью было как можно скорее вырезать это и истечь кровью, чем продолжать жить с этим дальше.
Его плечи опускаются, а на лице появляется неуверенность. Отпустив мою руку, он проводит руками по своим влажным волосам. – Черт. Прости, - его рука обхватывает мою щеку. – Дерьмо, ты же беременна, - он качает головой, а затем хмурит брови. – Ты беременна, - повторяет он. – Дерьмо. Ты не можешь повсюду бегать с оружием и убивать чертовых людей, женщина. Ты не можешь делать это дерьмо с ребенком внутри тебя. Это неправильно.
Я закатываю глаза. – Ох, да, ты же так много знаешь о беременности и о том, что правильно.
– Я знаю, что будет правильным для тебя. Отныне ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты будешь есть, спать, и уж точно не будешь никого убивать.
Я ощущаю, что мой гнев уже на грани безумства. – Да пошел ты нахер, Джуд. – Делать то, что он скажет? Он что, белены объелся? Я обхожу его, и он поднимает руку, блокируя мне выход. Вода стекает по его бицепсу, заставляя темные чернила на его коже оживать.
– Я хочу сказать, что это все меняет, - он смотрит на меня.
– Это ничего не меняет. И уж точно не тебе читать мне проповеди об убийстве людей.
Он щурится и поднимает бровь. – Черт, я должен был понять, что что-то происходит, когда ты потеряла свой чертов контроль из-за головы в морозилке сегодня утром! Ты можешь хоть раз согласиться и обуздать эти чертовы гормоны?
Мне хочется заорать. – Это чертовски тупо, потому что голова в морозилке не нормальное явление! – кричу я. – Ты хочешь, чтобы я сидела взаперти и укрылась от всех невзгод? О, ты еще увидишь, на что способны гормоны и все прочее. Только подожди, - я самодовольно смотрю на него.