Ящик Пандоры
Шрифт:
«Я – кэп!»
Кэп должен верить в Корабль. Старик Кингстон, при всем его цинизме, верил всегда. «А я – не верю».
Может, поэтому на нижсторону отправляют нового кэпа?
Оукс скрипнул зубами.
«Убью сволочь!»
Он повторил эти слова вслух, ощущая, как гулко звучат они в пустой каюте.
– Ты слышишь, Корабль? Я убью эту сволочь!
Оукс машинально подобрался, ожидая, что за богохульством последует немедленная кара, и понял это только потому, что невольно задержал дыхание, вслушиваясь в шелест теней по углам.
Как
«Как отличить могущество науки и фокусы всесильной технологии от… от настоящего чуда?»
Если Бог не играет в кости, как всегда учили кэпов… во что играет Бог? Возможно, кости для него попросту скучноваты. Какие ставки могут отвлечь Бога от его мыслей и мечтаний… и выманить из божественной берлоги?
Что за ошеломительная затея – переиграть Бога за его же столом!
Оукс молча кивнул сам себе.
«Возможно, чудеса таятся в этой игре. Чудо самосознания…»
Невелика хитрость – создать самопрограммирующуюся, самоподдерживающуюся машину. Это сложно, да, и безмерно дорого…
«Но возможно», – предупредил он себя.
Оукс помотал головой, отгоняя дурные мысли.
«Если Корабль создали люди, это возможно. Это объяснимо. Боги движутся иными путями».
Вопрос в том – какими? Как найти колею, по которой едет Бог? Отыскав ее, ты поймешь и пределы божественности… но какие пределы могут быть у божества? Оукс подумал об энергии. Энергия остается функцией массы и скорости. Даже Богу может найтись место в этой формуле, этакий всеобщий определитель – какая масса, какая скорость?
«Быть может, границы, означенные для Бога, всего лишь чуть шире наших. Оттого, что мы близоруки, нет нужды предполагать, что за границами нашего поля зрения тянется бесконечность».
Специальность капеллан-психиатра всегда была для него менее значимой, чем образование, полученное им как ученым и врачом. Оукс накрепко усвоил, что нельзя оставлять без проверки на опыте никакие гипотезы или выдавать желаемое за действительное.
Важны не данные, а способ их обработки… и подачи. Это следовало бы усвоить всякому царю и императору. С этим соглашался даже его старый учитель теологии.
«Продай их душонки Богу. Это раде их же блага. Припиши Богу множество мелких повседневных чудес – и паства у тебя в кармане. Не надо двигать горы – если у тебя есть талант, во имя Господне люди снесут и воздвигнут для тебя целые хребты».
О да… Оуксу словно въяве послышался голос Эдмонда Кингстона, настоящего капеллан-психиатра в старых добрых корабельных традициях… и отъявленного циника.
Морган вздохнул. То были спокойные времена для корабельников, времена терпимости и уверенности. Чудовище, заключавшее их в себе, работало как часы. Бог был далек. А большинство корабельников покоилось в гибербаках.
Но это было до Пандоры. Как же не повезло старине Кингстону, что Корабль вышел на орбиту при его жизни. Бедняга так и остался там, на поверхности, вместе с четвертым отрядом колонистов. От него не сохранилось даже живой клетки. Теперь
«И первым кэпом, которого избрал не проклятый Корабль! Только теперь, – напомнил себе Оукс, – появился новый кэп. Отправленный на поверхность, чтобы найти общий язык с долбаными водорослями. Моим преемником ему не бывать!»
Стоящий у власти может поставить много рогаток на пути своих противников. «Вот как сейчас я спускаю на тормозах повеление отправить на нижсторону этого рифмоплета, как его… Паниля».
Зачем Кораблю на нижстороне понадобился поэт? Может это быть как-то связано с появлением нового капеллан-психиатра?
Капелька пота повисла на брови Оукса. Стало трудно дышать. «Сердце прихватило?» Он откинулся на кушетку. «Надо позвать… на помощь». В груди разливалась боль. Проклятие! У него столько еще планов, он не может просто так все бросить! «Только не сейчас!» Поднявшись, он доковылял до люка – но тугие защелки не поддавались дрожащим пальцам. Здесь было прохладней, и из клапана – уравнителя давления доносилось слабое, едва уловимое шипение. «Дифферент?» Как это может быть, Оукс не понимал. Всем было известно, что внутренняя среда всех помещений находилась под прямым контролем… Корабля.
– Ты что со мной делаешь, сволочь ты механическая? – прохрипел Оукс чуть слышно. – Удавить меня решил?
Дышать становилось все легче. Оукс прижался лбом к холодному металлу, набрал полную грудь воздуха раз, другой. Боль за грудиной отступила. Он подергал защелки снова – те поддались, но отворять люк кэп покуда не стал. То, что он пережил, легко объяснялось волнением… но могло быть и признаками асфиксии.
«Асфиксии?»
Он выглянул в коридор – никого, только горят лилово-синие ночьсторонние лампы.
Оукс захлопнул люк и окинул взглядом каюту. Еще одна весточка от Корабля? Нет, надо отправляться на нижсторону… как только Льюис сможет обеспечить его безопасность хоть там.
«Льюис, Льюис, когда же ты достроишь Редут?!»
Пойдет ли Корабль на убийство? Без сомнения. Надо быть очень осторожным, очень осмотрительным. И натаскать себе смену. Слишком многое останется незавершенным, если он умрет.
«А отдать Кораблю право выбора преемника я не могу».
Чертова железяка может убить его, но победить – никогда.
«Прошло столько лет. Может, программа Корабля просто завершается?»
Что, если Пандора избрана местом долгого, постепенного освобождения? Может, Корабль просто выпихивает потихоньку оперившихся птенцов из своего гнезда?
Оукс нервно шарил взглядом по каюте: эротические плакаты на стенах, сервопанели, роскошные мягкие диваны…
«Кто придет сюда вслед за мною?»
Он подумывал избрать Льюиса, если тот хорошо покажет себя. В лабораториях внизу Льюис был сущим гением, но политическое чутье у него отсутствовало напрочь. Зато наличествовала преданность.