Ящик

Уэда Ксения

– Прощайтесь.

Круг у гроба разомкнулся и превратился в кривую иглу. На левой щеке покойницы наглухо закрытая вмятина, чего не сказать о машине – только царапины от встречи с забором. А Лали главное глаз не поднимать, а то все там расписано: как она отправила рябую к воротам, а сама осталась за прилавком ждать. Только

когда завопила ее знакомица, тогда и вышла. Лали сплела перед губами пальцы. Вдруг и не виновата она вовсе, а это судьба все так решила? Брови сдвинулись. Ей вдруг захотелось всунуть связку ключей под покрывало, прямо в руку покойнице, чтоб она больше не приходила к ней, чтоб больше не шумела, не охала рядом с кроватью. Лали медленно приблизила поджатые губы ко лбу покойницы. Ключи звякнули у нее в кармане. Надо было только незаметно засунуть их под подушку. Это же было так просто. И все бы закончилось.

– Все б закончилось. – прошептала дряхлая Лали. В уголке балкона стояли усохшие, как и она сама, цветы. Где-то далеко послышался визг шин. Она посмотрела во двор и подбородок дрогнул. Нет, сюда рябая никогда не сунется, здесь, ее убежище. Старуха застегивала кофту дрожащими пальцами, а глаза косила в подворотню. Может не сюда примчит, подумалось ей. Визг неумолимо приближался, старушка замотала головой. Автомобиль выскочил на пустую дорогу, распугал птиц, разбудил собак. Фары осветили тревожное лицо Лали. Старуха неуклюже кинулась в дом и схватила ключи. Ноги не желали слушаться, еле волочились: это все она, рябая, мешает.

Связка зацепилась за нить на запястье. Лали беспомощно трясла рукой. Схвалилась за нитку, дергала ее, проклинала, молила, чтобы та отпустила бедную, не мучала ее, старую. И нитка порвалась, ключи упали с балкона. Машина давно уехала, унося с собой свет. Лали осталась в темноте одна. Подняла воротник повыше и назад поглядела.

– Ушла?

Ли-мон-чик!

Коленька

стоял в коридоре и старался не двигаться. Будто на минном поле стоит. Шаг влево, шаг вправо – скрип половицы, а что могло последовать позже, он не хотел себе представлять. Вчера он оказался в комнате отца. Тот поручение дал таз принести для… не важно для чего. Коля потряс головой, и старался не представлять себе этот запах вновь. Мать, как увидела его в отцовской комнатушке, сказала, что предатель он, помогает такому уроду. От таких слов и без запаха из отцовского таза кисло на душе стало.

Коля вздохнул и постарался подумать о чем-то другом. Ведь скоро был Новый год. Его любимый праздник. Он сделал широкий шаг в сторону, чтобы не задеть чертову половицу и на носочках вошел к себе в комнату. На столе горела настольная лампа, а рядом с ней ёлочка стояла. Единственная в доме. Дождик на ней шевелился, пластиковые игрушки тоже слегка качались. Колька сел на колени и глянул под кровать. «На месте». – зачарованно подумал он. Он слегка потряс красную пластиковую башню и из нее выкатилась круглая конфета.

На кухне загремели кастрюли, что-то деревянное и тяжелое бухнуло на пол. Коленька вздрогнул и схватил конфету с пола. Башня снова спряталась под кровать, а он встал рядом с окном, держась за края бантиков. Шум нарастал. Шуршали пакеты, перекладывали посуду, звенели бокалы. Коленька вслушивался в этот порядок звуков. Он ждал, что же будет следующим. Кое-что обязательно шло следом. Он прикрыл глаза и дернул за края фантика от конфеты. Коля услышал, как дверь резко открылась, ударив о стену. В комнату будто ворвался ураганный ветер. Но он успел принять меры.

Конец ознакомительного фрагмента.