Яшар

Джабарлы Джафар

Имамяр. А потому, что больше там никого не было. И -л даже сразу не узнал его. Можно рассказать, как это случилось?

Прокурор. Расскажите.

Имамяр. Мы были на собрании, а потом на вечеринке. Я был, Нусрет, Тогрул. Угощались там, пели, танцевали, словом, веселились. Вдруг слышу взрыв. Я бросился к месту происшествия. Смотрю, кто-то пробирается ползком, на четвереньках. Я догнал, схватил, спрашиваю: "Кто?" Не отвечает. "Кто ты?" - говорю. Молчит. А сам все старается вырваться и убежать. Схватились мы с ним А он ведь - парень здоровый, (Показывает на Яшара). То

он меня, то я его. Чувствую, что сил моих не хватит, думаю, сбросит меня в реку, и стал звать ребят на помощь. Прибежали они, принесли огонь: вижу - Яшар. Не знаю, виноват он или нет,- с кем не случается, кто не ошибается,- а только любил я его, как родного сына, потому что, по совести говоря, хороший он парень. А что с ним случилось, я не понимаю.

Прокурор. Гражданин Яшар, почему вы бежали после взрыва плотины?

Я ш а р. Я не бежал. Меня оглушило, и я свалился. Хотел встать, в темноте споткнулся и снова упал. В это время меня схватили.

Прокурор. Гражданин Имамяр, а не знаете ли вы, на кого был сердит Яшар?

Имамяр. Боюсь ошибиться. Чужая душа - потемки. Я не могу сбросить камень в темный колодец. На кого он мог сердиться? Тут вот и Тогрул, пожалуй, немного виноват.

Прокурор. Чем?

Имамяр. У этих молодых кровь очень горячая. Чуть что - вспылит, и уже ничем не унять... Я про Яшара говорю. Слышу я, кричит он: "Все сожгу, все уничтожу, утоплюсь, в реку брошусь". Я пошел в райком, Тогрула тоже предупредил. "Нехорошо,- говорю, - человека так обидели, что такие слова говорит". Если б Тогрул захотел, можно было у Яшара проект взять и спрятать.

Т о г р у л. Верно, Имамяр меня предупреждал. Он по натуре мягок, отзывчив и, желая избежать недоразумений, говорил в такой сочувственной форме, что я не придал значения его словам. Признаюсь, я и теперь не могу поверить в виновность Яшара. Ведь мы - старые друзья, учились вместе.

Имамяр. И я тоже виноват, не взялся как следует за это дело. Все думал, что погорячится парень и успокоится. В мыслях не допускал, что всерьез такие слова говорит. Потом еще с моей племянницей Ягут нехорошо вышло у Тогрула. Все знали, что Яшар из-за этой девушки скандал даже имел, а Тогрул повез ее кататься в автомобиле и с отцом ее подружился, папаху и пиджак ему подарил. Это тоже Яшару, наверное, неприятно было. Не знаю, как вы, а я так понимаю это дело.

Прокурор (обращаясь к Тогрулу). Вы катали Ягут на машине?

Т о г р у л. Да! Я хотел расположить ее к себе. Ягут и ее отца. Он, бедняга, сварлив, правда, но хороший человек. Я с ним дружил и хотел, чтобы они оставили Яшара в покое.

Прокурор. А Яшар не ревновал?

Т о г р у л. Может быть, и ревновал, но преступление его я не связываю с этой историей. По-моему, оно имеет другие корни...

Прокурор. Какие же? Мог ли он иметь связь с вредительской организацией?

Т о г р у л. Нет! Не думаю...

Т а н я. Этого быть не может!

Т о г р у л. Плотина и электростанция строились по проекту Яшара, предусматривавшему также организацию опытной хлопковой плантации на солончаках. Однако с хлопком дело не вышло. Оправдались предположения профессора Белокурова: соль, уничтожавшаяся в лабораторных условиях, оказалась неподатливой

в практических опытах. Яшар стал в этом убеждаться. Неудача должна была обнаружиться в ближайшие дни. Она пугала Яшара больше, чем смерть. Станция готова, плотина готова, а для чего они, если с хлопком дело проваливается? К этому прибавились еще всякие личные обиды. Очевидно, чтобы скрыть неудачу, он решил уничтожить проекты, взорвать плотину и затопить станцию и плантации.

Прокурор. Прошу это зафиксировать.

Т о г р у л. Но я в недоумении, никак не могу этому поверить.

Я ш а р. Но ведь воду-то я остановил, а не ты!

Т о г р у л. Да, но что же тебе оставалось делать после-того, как тебя задержали на месте преступления?

Я ш а р. Стыдно тебе, Тогрул. Ведь ты знаешь, что эти проекты и строительство были для меня дороже всего на свете. Как мог я их уничтожить?

Т о г р у л. Яшар, я люблю тебя, но мой общественный долг требует, чтоб я говорил то, что думаю.

Я ш а р. Плантации мне незачем было уничтожать. Я уверен, что мел и уголь, которые я в последние дни прибавил к составу, приведут к результатам, определенным лабораторными опытами.

Иванов. Я в качестве научного эксперта утверждаю, что от примеси мела и угля состав не выиграет. Во всяком случае Яшар не мог заранее определить результат.

Прокурор. Последний вопрос подсудимому: почему вы обнимали Ягут?

Амир-Кули. А почему человек человека не может обнять? Ягут ведь - не моя Шарабаны, в известь не свалит.

Шарабаны. И хорошо делаю, кулак проклятый, чтоб не экспортировал меня. Привык к отцовским ослам да баранам...

Председатель. Товарищи, тише!

Амир-Кули. Отец твой - длинноухий...

Шарабаны. Мой отец, отец мой? Кулак ты этакий!

Набрасывается на Амир-Кули. Ее останавливают.

Шарабаны. Все на мои плечи взвалил - и хлеб, и стирку... и... Сам ничего не делает, лодырь!

Амир-Кули. Эй, Шарабаны, честное слово, подобью тебе глаз. (К судье). Товарищ судья, скажите, пожалуйста, по закону - имеет ли жена право избивать мужа?

Т о г р у л. Тетя Шарабаны, ты пока остановила бы свою классовую борьбу, потом поведешь...

Председатель. Товарищи, тише, не шумите. Подсудимый, отвечайте на вопрос.

Я ш а р. Ягут я не обнимал. Она плакала. Я ее успокаивал.

Прокурор. Почему плакала?

Я ш а р. На этот вопрос я не отвечу.

Председатель. Гражданин Яшар, вы обвиняетесь в уничтожении общественной собственности, что карается высшей мерой наказания.

Голоса: "Требуем расстрела".

Прокурор. А вы отказываетесь от дачи показании, которые могут облегчить вашу же участь.

Я ш а р. Мне нечего больше показывать. Меня обвиняют в уничтожении собственной же стройки, меня судят, как врага народа, не верят моим словам, - ну, что ж, расстреляйте меня! Ни на один вопрос я больше отвечать не буду. Не хочу.

Защитник. Гражданин Яшар, вы этим лишаете меня возможности защищать вас.

Голоса: "Уже пропал, погиб человек".

Прокурор. В таком случае вопрос ясен. Факты на лицо. Подсудимый, я еще раз спрашиваю вас: почему плакала Ягут?

Я ш а р. Я же сказал, что отвечать не буду.