Ясон
Шрифт:
– Сказано в Писании: несть еллина и иудея. А есть одни пролетарии и буржуи, – осторожно пошутил Блендер, поймал внимательный взгляд Арбузова и опустил глаза в пол.
– Из мещан… А в другом месте вы пишете о себе: «Происхождения пролетарского – из потомственных моряков…» Насчет пролетарского происхождения вы не перегнули?
Блендер криво усмехнулся:
– Кто скажет, что моряки не пролетарии, пусть первым бросит в них камень.
Арбузов достал из папки, положил на стол и зачитал вслух другую бумагу:
– По свидетельствам знавших его с детства: как родной, так и приемный отец, будучи компаньонами, занимались торговлей
Блендер снова усмехнулся:
– Что мешает моряку-пролетарию в качестве классовой борьбы заниматься контрабандой, подрывающей царский режим?
Арбузов зачитывал отрывки из двух документов поочередно:
– «Образование: семь классов гимназии» … «Отчислен из восьмого класса по политическим мотивам…» Почему вас отчислили из гимназии?
– Восстал против притеснений и издевательств старорежимных учителей и гимназического начальства, – осклабился Блендер.
– А вот я, представьте, выучился на инженера, – Арбузов мечтательно и грустно посмотрел куда-то вдаль, потом упер взгляд в Блендера, – И при старом режиме, между прочим! А теперь честно: за что?
– За неуспеваемость…
Арбузов тяжело вздохнул и продолжил читать.
– «С 1918 служил в Красной Армии…» Это мы пока до поры пропустим., – Арбузов вскинул глаза на напрягшегося Блендера, – «В 1919 году служил в армии Деникина…» Что вы делали в армии Деникина?
– Можно сказать, приближал победу рабоче-крестьянской Красной Армии. – несмело улыбнулся Блендер.
– Как именно?
– В меру своих скромных сил уничтожал деникинские тылы.
– А конкретно?
– Экспроприировал экспроприаторов.
– Блендер, отвечайте по существу! – Арбузом хлопнул ладонью по столу.
– Воровал, – просто признался Блендер, – Ворующие интенданты нуждались в посредниках, порядка не было. Можно было воровать вагонами.
– Каким образом вы входили в доверие?
– Не поверите! Русским я представлялся важным турком, например, сыном турецкого султана от младшей жены, заведывающим морскими перевозками или таможенной очисткой грузов, или представителем турецкого торгового дома. А туркам представлялся русским офицером, адъютантом командующего, или помощником начальника снабжения армии. Это самая выгодная позиция – встать между…
– Но и рискованная! – Арбузов наблюдал за Блендером почти с восхищением.
– Да, риски большие … Но зато я сколотил себе целое состояние. Но потом, правда, потерял все. Потом снова сколотил, и снова потерял, но уже больше.
– Потом?
– Потом пришли красные, при них прежняя экономическая свобода закончилась. Им я как турок-посредник стал не нужен.
– Потом?
– Потом пошло-поехало. Покатился вниз по наклонной плоскости. Читал лекции о научном коммунизме. Торговал портретами коммунистических вождей. Мог изображать родственника какого-нибудь героя или вождя революции и просить о материальной помощи. Под это дело почти законно чистил кассы советских учреждений. Собирал на помощь жертвам царизма. А если находил богатых бывших – собирал с них на борьбу с большевиками. Представлялся уполномоченным тайной организации. Переезжал из города в город… Вы уже все это знаете. Я все подробно написал.
– Но зачем? Это же сущие копейки! – искренне удивился Арбузов, – это же так мелко, особенно после масштабных афер с хищениями в тылах!
– Привычка, – философски развел руками Блендер, – брать там, где можно взять быстро и просто. Если бы
– А честно трудиться вы не пробовали?
– А какой смысл? – Бендер взглянул на Арбузова с таким искренним недоумением, что тот отвел взгляд только покачал головой.
– Так, ладно… Теперь поглядим, чем вы решили нас прельстить, – Арбузов достал еще одну бумагу из папки, – «Физически развит, ловок… Расторопен, знаю языки: французский и немецкий (в пределах гимназического курса), могу свободно объясняться на греческом, турецком, украинском, идише, южнорусском суржике, румынском, польском… Легко схожусь с людьми, вызываю доверие, чувствую их слабые стороны… Обладаю большими актерскими способностями…» Все правильно?
Блендер неопределенно развел руками и кивнул.
– «Имею личные связи…» Так, мы добрались, пожалуй, до самого интересного… Думаю, мы не будем вас расстреливать, – Арбузов окинул взглядом приободрившегося Блендера и со значением уточнил, – сейчас не будем. Вам еще придется нам послужить. Кто не работает, тот не ест! А кто нам не служит, тому – высшая мера социальной защиты – пуля.
***
– Артур Христианович, я не понимаю, вы начальник контрразведки, почему вы лично возились с этим мелким жуликом Блендером! – Луговой сидел напротив Арбузова и разводил руками, – это же совершенное ничтожество. У вас столько более важных дел!
– Нет, Михаил Яковлевич, это не мелочь! Мы с вами представляем государственную тайную службу. Мы придумали Трест. Но что такое Трест? Несколько случайных маразматиков-монархистов, доставшихся нам в наследство от Якушева, и вдобавок два десятка кадровых сотрудников ОГПУ. Нам нечего предъявить врангелевцам в качестве низовых организаций Треста. Им надоедает видеть одни и те же наши лица. А теперь представьте: человек из ничего на ровном месте создал сеть контрреволюционных организаций! Практически, готовый самодеятельный Трест. Да, цели у него были мелкие, но какой организаторский талант! И то, что он когда-то создал, нам нужно бережно подобрать и использовать. И его самого надо непременно использовать. При правильном подходе он будет для нас полезнее многих кадровых чекистов.
– А не устроить ли нам ему турне по его прежним кормовым полянам? С нашим сопровождением и надлежащим подтверждением его первоначальных слов?
– Именно этим я просил бы заняться вас, Михаил Яковлевич! Проработайте с ним маршруты, по которым мы впоследствии будем возить всех прибывающих контролеров Треста. Начните с Киева…
***
Репетиция в просторном кабинете продолжалась уже более часа. В конце концов Блендер закрыл лицо ладонями в полном отчаянии:
– Нет, нет, нет! Нет, Мишенька, как хотите, но так я не могу вас выпустить на мой бенефис!
– Товарищ, Блендер, не забывайтесь! Я все-таки ваш начальник! – огрызнулся Луговой.
– Товарищ начальник! Вы же совсем не чувствуете партнера! – Блендер уже освоился в новой роли сотрудника и ни капли не боялся Лугового. – Вот прежний Мишенька был хорошим партнером, и сборы с нашего спектакля это подтвердили со всей очевидностью.
– После того вашего спектакля вы загремели прямо в ЧК!
– Ничего вы не понимаете, товарищ начальник! После моего успешного, – Блендер выделил последнее слово, – успешного спектакля меня заметили истинные ценители и пригласили в театр высшего класса. А вам в этом театре играть только «Кушать подано!».