Ясон
Шрифт:
***
Париж, 19 сентября 1924 года
В окно кабинета начальника контрразведки светило ласковое сентябрьское парижское солнце, но генерал Климович глядел на своего стоящего подчиненного мрачнее тучи. Потом молча кивнул, разрешив сесть. Беркович осторожно опустился на стул, вопросительно глядя на своего начальника. Он помнил его по прежней службе в Петербурге, помнил в генеральском мундире с орденами. Мундир сменился на цивильный костюм, но голова начальника осталась головой начальника. Те же усы и бакенбарды, только мешки под глазами стали
Сам Беркович выглядел парижским франтом. Лицо его, чуть осунувшееся было во время смуты, за последнее время снова округлилось, и Беркович сделался похожим на толстого довольного налакомившегося кота. Легкая седина на кончиках усов напоминала сметану. Службой в Париже он был вполне доволен. Она открывала неожиданные возможности, о которых генералу лучше бы не знать…
Генерал поймал ожидающий взгляд своего помощника – такой честный и открытый взгляд – и смущенно отвернулся в сторону:
– Владимир Феофилактович, от меня снова требуют объяснений по поводу четырех пропавших два месяца назад офицеров. На этот раз лично барон Врангель. Все ищут виновных. Вы готовили их переброску в Петроград.
– Ваше превосходительство, полагаю, это обычные интриги, – Беркович с обиженным взглядом развел руками.
– Подробности, которые мне сообщили наводят на неприятные размышления…
– Вы, наверное, имеете в виду того пассажира на судне…– осторожно осведомился Беркович.
– Который оказался там в результате вашего попустительства, если не сказать больше! – неожиданно взорвался генерал, а потом с горечью добавил, – Как вы могли, Владимир Феофилактович? Мы не первый год работаем вместе. Я от вас этого не ожидал!
– Поверьте, Ваше превосходительство, Евгений Константинович, без всякой личной корысти! Возможно, я взял на себя излишнюю инициативу, каюсь, но исключительно ради пользы нашего дела!
– Ситуация сложилась весьма щекотливая. Все четверо посланных нами офицеров взяты чекистами. Операция полностью провалена. И при этом еще выясняется, что все время рядом с ними находилось постороннее лицо, причем с вашего попустительства. И еще, нужно доказать, что не по злому умыслу… Что прикажете доложить командующему?
Беркович заговорил вкрадчиво:
– Ваше превосходительство, вам следует объяснить Петру Николаевичу, что все не совсем так, как ему излагают интриганы. И даже совсем не так.
– Объяснитесь, Владимир Феофилактович, – потребовал генерал.
– Евгений Константинович, прежде всего, те четверо посланы не нами. Это не наши люди, а кутеповская самодеятельность. Они нам даже не подчинялись. Мы только посредничали между ними и англичанами, за более чем скромное вознаграждение. За провал их операции – я подчеркиваю – их, а не нашей операции, мы не несем никакой ответственности. Что же касается «постороннего лица», то это был как раз наш человек. Поэтому наша операция, как раз и увенчалась триумфальным успехом.
– Наш человек и наша операция? – удивился генерал.
– Точнее, ваш, Ваше превосходительство: бывший сотрудник вашего департамента титулярный советник Воробьев.
– Право, затрудняюсь вспомнить…
– Очень ценный кадр, Евгений Константинович, исключительный талант по части розыска пропавшего имущества. Я давно собирался привлечь его к нашей работе. И вот, наконец, сейчас он прошел важную проверку и подтвердил
– И по какой линии вы собирались его использовать?
– По линии розыска спрятанного в России ценного имущества. Для реализации за границей и использования добытых таким образом средств для нашей борьбы. Зарытое в земле сокровище в шутку называют положенным в «Земельный банк». Предлагаю нам организовать правление «Земельного банка». Я убежден, что за этим направлением – будущее. Оцените перспективу, если поставить вывоз на постоянную основу, то дело пахнет миллионами…
Генерал встал, подошел к окну и надолго замолчал, глядя на порхающих воробьев, затем внезапно повернулся:
– Владимир Феофилактович, расскажите мне подробнее и во всех деталях об осуществленной вами операции.
Беркович словно дожидался приглашения. Речь его полилась, как по заготовленному:
– Воробьеву была поставлена задача найти в указанном месте на территории России и изъять спрятанные там драгоценности, доставить в Париж и вернуть их законной владелице. Он поразительно легко справился с поручением. Заметьте, он никак не был связан с той четверкой и действовал совершенно независимо от них. И границу он переходил совершенно в другом месте. О деталях же, так сказать, поиска сокровищ, вы можете справиться у госпожи Голицыной. Правда, она не в курсе о нашей с вами роли в этом предприятии. Я счел благоразумным пока остаться в тени.
– А мы что-нибудь получили в результате этой операции?
– Пока только ценного кадра. И бесценный опыт. Что же касается денег… – Беркович развел руками и слегка улыбнулся, – Я счел преждевременным просить у госпожи Голицыной денежных компенсаций за возвращенные драгоценности. Я полагаю, в скором времени, мы сможем получить от нее гораздо больше через ее новых американских знакомых.
– Что ж, Владимир Феофилактович, – задумался Климович, – пожалуй, если дело обстоит так, как вы излагаете… Я могу только выразить вам свою благодарность за усердие. – Беркович молча с улыбкой наклонил голову. – О ваших же предложениях относительно «Земельного банка» я лично доложу командующему. Думаю, Петр Николаевич нас поддержит. Кстати, подскажите мне, как лучше без посторонних глаз встретится и переговорить с госпожой Голицыной?
Беркович довольно приосанился и снова улыбнулся:
– Я полагаю, хорошим поводом будет поздравить ее с новой помолвкой…
***
Париж. 27 сентября 1924 года
В храме на улице Дарю только что завершилась праздничная служба. Собравшиеся – в основном русские эмигранты – выслушали проповедь о былом воздвижении русскими монархами креста Господня над Парижем – деянии, сравнимом с подвигом равноапостольных Константина и Елены, а также и о неизбежном новом воздвижении креста над блуждающей во мраке Родиной, для чего каждому из собравшихся необходимо приложить всевозможное усилие и старание. Прихожане, выходя на улицу из церкви, не спешили расходиться и продолжали между собой общение, собираясь кружками. Климович в цивильном костюме с цветком в петлице подошел к модно одетой даме. Прямой силуэт платья с отсутствующей талией удачно скрывал располневшую фигуру, а вуаль с шляпки, весьма уродливой на вкус генерала, успешно прятала не первую молодость лица.