ЯССТ 8
Шрифт:
— А мы будем играть до последнего человека или по времени? — Поинтересовался Мирон.
— Не знаю. — Я пожал плечами. — Скорее всего, первый вариант.
— Я тоже так считаю. Если на время, то можно просто просидеть на своей базе, пока оно не выйдет. — Поддержал Егерь мою точку зрения.
— Мы участники реалити-шоу и должны забавлять зрителей. Чем кровавее и активнее будет бой, тем им веселее.
Мои откровения не добавили оптимизма бойцам. Никому не хотелось чувствовать себя жертвами извращенной публики.
— А мы не можем добраться до них? — Поинтересовался Хардбас. —
— Пока я не вижу никакого способа это сделать. Заметили, как они общаются с нами? Минимум коммуникации. Или бояться, что мы сообразим, как можно добраться до них, или не хотят привыкать, чтобы не стало жалко. Как говорил мой батя, если собираешься зарезать поросенка, не давай ему имя. — Я снова не добавил отряду оптимизма.
— Вот тебе и дождались пришельцев. — Горько усмехнулся Рубильник, прозванный так за могучий нос. — Надеялись, что они вмешаются в земной бардак и устроят нам райскую жизнь, а получилось, что мы для них бойцовские петухи на потеху.
— Мы не петухи. — Категорически не согласился Егерь. — Судя по тому, что рассказал Стрелок, мы с ними на одном уровне умственного развития. Вся разница в технологиях, которые они позаимствовали для собственного развлечения.
— Ты хочешь сказать, что мы сможем придумать, как выбраться из этой игры, до того, как нас всех перебьют? — Поинтересовался Козлофф, мужчина с чертами интеллигента. — Восстание Спартака?
— Надеюсь, это случится задолго до того, как нас всех перебьют.
Я ничего не говорил Егерю про то, что наши с Айрис друзья в курсе происходящего и наверняка уже ищут способ помочь. Он сам поддерживал себя идеей о возможности освобождения. Егерь показал себя вольнолюбивым и независимым человеком с первых минут. Слегка самоуверенным и наглым, но ровно настолько, чтобы дать понять, что его трогать не стоит.
Айрис и двое помощников принесли ящик с минами. В нем лежало двенадцать штук. Я вынул одну и внимательно рассмотрел. На ней понятными символами последовательно были нанесены рисунки с действиями по установке и активации. Мина устанавливалась в землю на шип и взводилась на два типа подрыва. Моментальный с подскоком на высоту полутора метров и с замедлением на две секунды. Во втором случае рекомендовалось мину замаскировать. Я повесил на разгрузку два цилиндра.
Айрис печальным взглядом осмотрела мой боевой образ и покачала головой.
— Может, мины за спину перевесишь? — Предложила она.
— Не, пусть тут болтаются. На факт, что они сдетонируют от попадания пули или осколка, а вот задержать смогут. А если сдетонируют, то что ж, будет у тебя муж без вторичных половых признаков. — Мрачно пошутил я.
Айрис даже не улыбнулась.
— Пусть спереди висят. — Авторитетно заявил Егерь. — Враги решат, что у него стальные яйца и сразу испугаются.
Бойцы рассмеялись, сбросив часть копящегося напряжения. Часы уже показывали полчаса до начала игры. Небо темнело, а на нем всё ярче проявлялись космические объекты, окружающие планету. Она владела большим количеством естественных спутников скромных размеров, но различных оттенков. Альбедо каждого спутника тоже отличались. Над головами сейчас висела луна зеленоватого цвета, отражающая
Я добавил зрительной модификации мощности и заметил на орбите светящиеся точки искусственного происхождения. Сказать сразу, станция это или космический корабль, возможностей зрения мне не хватило. Я сразу связал их нахождение с затевающимся шоу. Кивнул в ту сторону Айрис. Она всмотрелась в небо, затем посмотрела на меня, но комментировать не стала. Не хотелось, чтобы напарники начали подозревать нас в участии на стороне организаторов. Я же рассчитывал, что они после нескольких наших побед соизволят установить с нами контакт, которым мы и воспользуемся. Но пока об этом лучше было молчать.
— Так, а что у нас с тактикой в нападении? — Поинтересовался Француз. — Если враги будут сидеть в засаде и ждать нас?
— Тогда… — я задумался, — тогда мы с Егерем будем идти вперед, пока не нарвемся на сопротивление. Как только выявим их точки, тогда в дело вступят минометчики. Подавят их и так, шаг за шагом, будем продвигаться вперед. Согласен? — Поинтересовался я у Егеря, как у командира своей половины отряда.
— Вроде неплохо. — Согласился он. — По ходу боя будем подстраиваться. Зря минами не разбрасывайтесь. — Предупредил он бойцов.
— Тогда давайте сейчас потренируемся со связью и передачей изображения. — Посоветовал я.
Надо было четко согласовать работу передачи изображения, чтобы бойцы в реальном времени видели на поле боя как можно больше. В итоге, чтобы не путаться в горячке, что показывает нашлемный монитор, решили, что картинку с оружия напарников своей половины отряда буду выбирать я и Егерь, как командиры, для лучшей согласованности действий.
Часы начали последний отсчет. Я держал Айрис за руку и чувствовал, как потеют мои ладони. Нервишки пошаливали. Сердце стучало в ушах, как колесные пары на стыках рельс. Вдруг прямо в воздухе зажглись квадратные прожекторы по периметру арены. Сквозь решетку на нашу сторону упали многочисленные пятна света.
— Гордей, будь осторожнее. — Жена поцеловала меня в губы и прижалась к груди. — Как дорого нам обходится глупость.
— Надеюсь, организаторам гладиаторских боев их глупость обойдется намного дороже.
— Жаль, никто не надел экзоскелет. — Посетовал Егерь.
— Это самоубийство. — Решил Козлофф. — В нем в окоп не влезешь. Все пули твои.
— Экзоскелет подошел бы для заранее спланированной стремительной атаки. — Предложила Айрис. — Если бы всем отрядом двинулись бегом вперед, стреляя на ходу, не давая противнику опомниться. Но тактика рискованная.
— Пожалуй, слишком рискованная. Не многие из нас пробегут шестьсот метров без нагрузки, а с бронником и оружием, так и сотню за счастье будет. — Васяня попрыгал на месте, погромыхав плохо подогнанной экипировкой.
Цвет цифр на часовом табло сменился на красный. Осталась минута. Каждая смена чисел вошла в синхронизацию с биением моего сердца. «Бум-бум-бум» отсчитывало оно время до начала игры. Ладони напарников затряслись. Даже Егерь плохо справлялся с волнением. Чтобы придти в себя в таком состоянии требовалась смелость особой силы.