Язычник
Шрифт:
Славка не смог понять, как так получилось. Только что лагерь был, считай, пуст. И вдруг, словно из ниоткуда, перед ними возникла стена щитов и копий. Так быстро, словно нурманы все это время лежали в засаде.
Славка в одно дыхание выпустил три стрелы и осадил коня одновременно с гудением рога, на мгновение перекрывшим рев атакующих викингов и остановившим атаку.
Артём все же успел удержать гридней. Накатить разрозненной лавой на плотный копейный строй даже для латной конницы – чистая гибель. Нурманы могли только мечтать о том, чтобы сойтись врукопашную. Но – не вышло.
Киевские всадники разошлись в стороны, осыпая пеших стрелами.
А за первым хирдом уже стоял второй.
«Видно, вои другого ярла», – решил Славка.
Эти уже почти все были в бронях. Внутри хирда прятались лучники и даже десятка три-четыре арбалетчиков. Все это было не так уж страшно. Плохо только то, что второй хирд перекрыл киевлянам путь к сердцу лагеря.
И Артём решил рискнуть. Пробиваться. Снова загудел рог. Обученная дружина тут же перестроилась, «уплотнилась», и, пока легкая конница продолжала осыпать стрелами центр вражеского строя, бронные гридни единым кулаком ударили в левый фланг второго хирда.
Славке повезло. Нурманское копье едва не вынесло его из седла. Но Разбойник споткнулся, сбился с галопа, гридень из Сваргуновой сотни опередил Славку и принял удар на себя. На щит, которого у Славки не было. Однако щит не спас молодца. Второе копье ударило в грудь его коня, и тут же чей-то топор начисто отсек гридню ногу и завяз у коня в боку. Копье, пронзившее грудь животного, переломилось, и конь с жалобным ржанием рухнул прямо на нурманский строй. Вот тут уж Славка своего не упустил: ворвался в разрыв, хлестнул саблей с десницы – увидел, как отлетает напрочь снесенная голова потерявшего копье викинга. Хлестнул другой саблей – с шуйцы – развалил рожу другого, понадеявшегося достать Славку с «незащищенного» бока. Третий викинг замахнулся топором, метя Славке в спину, но Антиф, державшийся у Славки за спиной, сбил топорника стрелой… И завертелось.
Конному с пешими биться и легко, и трудно. Особенно если стоят против него могучие и умелые скандинавы, способные принять на щит удар копыта и могучим ударом вырвать всадника из седла. Кабы не прикрывавший Антиф, Славку бы наверняка спешили и порубили в первые же мгновения. Но эти мгновения минули, и приспела подмога. Подтянулся Славкин десяток, затем уже полусотня гридней влилась в пробитую брешь и прорезала строй насквозь. Славка, оказавшийся на острие живого тарана, обнаружив пред собой пустоту, тотчас развернул коня и обрушился на врагов с тыла. Вот тут уж преимущество конного над пешими стало явным. Разбойник плясал и бил копытами, круша кости живых и мертвых. Славка хорошо его обучил: никто не мог подобраться к жеребцу, чтобы взрезать брюхо или подсечь ногу. Не дотягивались. А вот Славка – дотягивался. Славка рубил с двух рук, маятником раскачиваясь в седле. Остановился, только когда рубить стала некого. Малая часть хирда оказалась в окружении и пала под ударами киевских сабель
Большая часть нурманов, однако, сумела перестроиться и сохранить себя, но главная задача их противников была достигнута. Заслон был прорван, и латная конница киевлян обрушилась на лагерь Владимира.
Славка смахнул пот, заливающий глаза, привстал на стременах, углядел мелькающий меж шатров прапорец брата, свистнул, скликая свой десяток, и бросил оскальзывающегося на трупах Разбойника туда, где киевская русь, уже чуя расширенными ноздрями сладкий дух победы, с волчьим варяжским воем рубила на капусту заполошенных новгородских ополченцев.
Владимира разбудил шум сечи.
Князь сбросил с груди вялую руку девки, с которой делил ложе, вскочил на ноги, схватил меч и как есть – без панциря, босой, перемахнув через спящего в входа отрока, выскочил из шатра.
Там его тотчас окружили ближние гридни, сторожившие покой князя. И другие, которых тоже вырвал из сна голос битвы.
Солнце еще не взошло, но на восходе уже алело. Врагов рядом не было. Бились на южном конце лагеря. Там стояли нурманы Торкеля и Асбьёрна. Добрые вои, однако приходилось им несладко. Лязгала сталь, кричали люди и кони. Сеча была нешуточная.
Подоспел отрок, принялся поспешно одевать князя, другой младший подскочил с обувкой.
Из соседнего шатра выбрался Добрыня. Уже бронный и оружный, будто спал не снимая доспехов.
Центр лагеря северян уже проснулся. Здесь стояли лучшие. Ближняя дружина Владимира и свеи Дагмара. Опытные вои времени не теряли. Надевали зброю, разбирали лошадей, разбирались по сотням. Словом, использовали каждый подаренный миг, чтобы подготовиться в битве.
Князь и воевода не обменялись ни словом. По одним только звукам им уже было многое понятно. Нападение было внезапным и удачным для врага. Паники не было только потому, что нападавшие первым делом насели на расположение нурманов. Железные викинги приняли этот удар и задержали вражескую конницу. Кабы не они, случилось бы страшное. Владимир легко мог себе представить, как выскакивающие на ноги или выбегающие из шатров вои падают, порубленные стремительной конницей, или ловят стрелы незащищенной грудью. Это был бы разгром. Нурманы спасли его рать. Надолго ли?
– Коня! – скомандовал Владимир, но прежде, чем ему подвели жеребца, подоспел Путята, конный, оружный, и с ним сотен десять конных, плотной массой сбившиеся шагах в тридцати. Владимировы гридни расступились, пропуская воеводу к князю.
– Киевские наседают! – еще издали закричал Путята.
– Да ясно, что не лехиты! – Князь сдержал пляшущего коня. – Дело говори!
– Тысяч двадцать! Все – конные и доспешные. Стрелами бьют! Нурманы пока стоят, но…
И тут шум битвы изменился. Воплей стало больше, а грохота и лязга – меньше.
– Уже не стоят! – бешено выкрикнул Владимир. – Гри-идь! За мной! На ворога!!!
И гикнув, погнал между шатров туда, где звенели мечи.
Гридни, попрыгавшие в седла, полетели вслед за князем. Всадники Путяты – за ними. Пять тысяч лучших воев Владимира устремились навстречу трем тысячам прорвавшихся гридней воеводы Артёма. А за Владимировой гридью, бегом, немногим отставая от конных, три тысячи пеших свеев под водительством ярла Дагмара.
Воинская удача переменчива. Только что киевляне резали разбегающихся северян, и вот уже их самих теснят и давят превосходящие силы Владимира.