Язычник
Шрифт:
В Африке и день и ночь наступают внезапно, без сиреневой рассветной дымки и долгих сумерек. По краям горизонта уже тлела яркая заря, а небесный купол все еще сиял и переливался яркими звездами. Эту темно-синюю бархатную необъятность древние египтяне называли телом богини Нут. Опершись на напряженные пальцы рук и ног, она гибким мостиком свесилась над земным миром. Ее тело сияет звездами, чаши ее грудей обращены к земле, из лона исходят лучи. Каждую ночь богиня рождает планеты и миры. Ее божественный брат и супруг Солнечный Геб спиной распростерт на земле и готов к соитию. Эта откровенная фреска
Когда-то я мечтал увидеть Египет таким, как он был нарисован на обложке учебника истории: обветренный сфинкс, задумчиво смотрящий в синюю вечность, придавленные собственной тяжестью пирамиды, «…и раскидистых пальм веера…».
Увлекшись алхимией, я мечтал о загадочной стране Кемет, где человек впервые открыл тайны превращения вещества. Само слово «химия» происходит от древнего названия Египта.
Рано или поздно сбываются все, даже самые дурацкие мечты.
Рядом с аэропортом нас ожидали две машины: одна зловеще-черная, зеркально сверкающая, другая серебристо-белая, как морская чайка. Со всевозможными почестями Абадор усадил Диону в первую машину, а мы, как свита из темного и светлого рыцаря, поместились во второй.
Я успел в последний раз с тревогой взглянуть на Диону. На голову она набросила синий шелковый платок, чтобы скрыть отметину на щеке. Глаза спрятала за стеклами солнечных очков. Я буквально позвоночником чуял ее волнение и отвращение ко всей этой невеселой «игре».
Кавалькада миновала исторический центр и современный город, по огромному мосту медленно переехала Нил, и волшебство восточной сказки рассеялось. За стеклами мелькал безрадостный, геометрически правильный пейзаж, словно перевернули яркую страницу.
Солнце поднялось чуть выше, и утро мгновенно накалилось, потеряло цветочную свежесть. Больше получаса мы ехали по переполненной дороге, утонувшей в пустыне, и хотя скорость была небольшая, но от бесшабашной езды местных водителей было полное ощущение участия не то в ралли Париж – Дакар, не то в крутых заездах «Формулы-1». Изредка в прохладный салон, пахнущий дорогой кожей и духами, просачивался сухой жар.
– Вот и Долина Царей, – прищурив глаза, Абадор вглядывался в сизую дымку на горизонте.
Пришло время выполнять обещание, данное Котобрысову:
– Абадор, скажите водителю, чтобы остановился вблизи Большого Сфинкса.
Первое свидание нуждается в определенной интимности. Несколько минут назад мы обогнали шлейф экскурсионных автобусов, а я жаждал побыть в одиночестве рядом с пирамидами, дабы заполучить «поцелуй ледяной вечности».
У подножия серых, выветренных великанов колготились верблюды и гарцевали оседланные кони. Орал осел, и беспокойная толпа торговцев «древностями» нетерпеливо поджидала туристов. Со стороны могло показаться, что между арабами идет жестокая разборка. Однако это был всего лишь обычный разговор людей родственных профессий.
Я в растерянности озирал пирамиды, чувствуя горчайшее разочарование. Призванные возвеличить жизнь, они увековечили смерть. А их страшные и волнующие тайны уже давно разграблены.
Но не все так плохо! Гигантский
Я попытался хотя бы на несколько минут избавиться от опеки Абадора и решительно направился к изваянию.
– Хата га птах! – невысокий краснолицый человечек в пропыленном полотняном костюме сделал шаг мне навстречу и, конфузливо щурясь, приподнял мятую панаму.
– Здравствуйте! – растерянно отозвался я.
Этот голубоглазый блондин был до красноты обожжен солнцем. Весь его вид, от треснувшего стеклышка очков до резиновых пляжных тапочек, взывал о помощи.
– Счастлив встретить здесь с-с-оотечественни-ков, – продолжил коротышка, – позвольте представиться, профессор-египтолог Самарин Иван Сергеевич. «Рыбак рыбака видит издалека». Смею предложить вам свои услуги – небольшую экскурсию. Совсем недорого: всего двадцать американских долларов, можно дирхем, франков или гульденов по курсу. Но если вы заплатите еще десять, то я открою вам то, что узнал, долгими ночами слушая вой шакалов, когда бледная, нарождающаяся луна наставляет рожки папаше Хеопсу и по Долине Царей разносятся шаги…
– Хорошо, – замялся я, – но я буду не один.
– Абадор, – уговаривал я управляющего, – представьте – у самого подножия пирамид встретить человека из России, да еще профессора египтологии! Давайте побалуем Диону экскурсией или хотя бы прокатим на верблюде.
– Никаких верблюдов! – завопил подошедший Самарин. – Эти жулики посадят на верблюда за доллар, снимут за три.
В эту минуту из подкативших автобусов высыпались экскурсанты. Разноплеменный гомон и щелканье фотоаппаратов вспугнули тишину.
– Взгляните на это вавилонское смешение! – Самарин указал на туристов. – Интерес к египетским древностям не угаснет никогда. Во всяком случае, до тех пор, пока человечество будет пытливо вглядываться в свое прошлое, в истоки культов, письмен, астрологии, алхимии и мистики. Может показаться, что за последние пятьдесят лет Египет сильно изменился. На самом деле он так и остался одной ногой в мегалитической древности. Эта неизменность и влечет сюда человеческие души… Тайна души народа в его мистериях, символах. Но символ Египта не пирамиды, а безмолвный Сфинкс, хранящий тайну.
– Так что же это за тайна?
– Тайна – в истоке, в происхождении этой удивительной и странной культуры. Где Моисей нашел силы, энергию и смелость, чтобы переплавить свой дикий народ, как переплавляют металл в горниле? В храмах Озириса, в Фивах, которые посвященные называли градом Солнца, Солнечным Ковчегом, он обрел великое знание. Да и Книга Бытия, первая книга еврейской Торы и христианской Библии, не могла вызреть в недрах полудикого пастушеского племени. Это был интеллектуальный импульс сверхмогучей цивилизации, сакральная история человечества. Из тысячелетнего египетского пленения евреи унесли не только золото и драгоценности обманутых ими египтян, но и нечто гораздо более ценное. Они уносили самые глубокие тайны египетского жречества, особые психические и генетические технологии, семя своей будущей религии. От храмов Мемфиса духовная экспансия Востока охватила весь земной шар.