Язычники
Шрифт:
— Это вам не Ломерея, — сказал он. — И тем более не Теора. И вряд ли пойдет речь о культурном обмене. И потому, Вася, садись за пульт, бери в руки джефердар. Будешь, в случае чего, прикрывать нас.
— Прикрывать я могу. — Вася поменялся с капитаном местами. — Но лучше б вы меня прикрыли, в разведке мне привычней.
— Знаю, Вася. — Капитан с любовью оглядел Рамодина. — Но разведочная тренировка нужна всем, а то некоторые уже и животы отращивать начали. Космопроходцы…
Ну, до животов нам тогда еще далеко было — это капитан преувеличивал, но втягивать живот до хребта могли уже только Вася и сам капитан. Мы, остальные… нет, не
В бетонном кубе была большая дыра, перекрытая шлагбаумом, а перед ним, расставив ноги, стоял мужик в каске, в руках толстое ружье, на ногах сандалии. В штанах, естественно, и в куртке. Мы вышли из вездехода, а Вася откинул прозрачный колпак кабины и взял в руку джефердар. Из дыры появился второй мужик, оглядел нас и что-то закричал. Ну и реакция у нашего Васи: еще и кибертолмач не успел откашляться, как вокруг нас уже заиграли знакомые синеватые блики силовой защиты.
— Вы, незаконники, стоять! Проходить по одному! — Сбоку в кубе открылась бронированная дверь. — По одному!
— Разве можно кричать на незнакомых? — Капитан поморщился.
— А может, здесь так принято… — Вася не договорил, в нас уже палили из двух стволов длинными очередями. Непривычное зрелище: из ничего, как маленькие призраки, возникают конусики пуль, на мгновение вязнут в защитном слое и ссыпаются на грязный песок дороги. Из-под касок на нас таращились треугольные глаза, наливающиеся ужасом. Внезапно пальба смолкла, мужики исчезли, взревел репродуктор, и наш кибертолмач перевел:
— Богатые и могучие пусть простят нас, из милости живущих! — Шлагбаум поднялся.
— Поедем? — спросил я капитана. — Лес все же, хоть подышим.
— Подождем, — ответил капитан. — Вася, разверни машину поперек дороги. Разбиваем лагерь и ждем начальство, а оно есть, коли есть стреляющие. Кто-то же этими командует… Хорошо бы язык усвоить, но вряд ли киберлингвист может начать обучение, словарный запас мал — ругань и команды… О, смотрите!
Из дыры вышел мужик в каске, но уже без ружья. Поглядывая на нас, он установил неподалеку треногу с белым шаром на конце и замер рядом с ней. То ли микрофон установил, то ли еще что.
Тут может возникнуть законный вопрос: на нас с ружьями, а мы? Отвечаю: сила дана для добрых дел, а стрельба во всех случаях самый последний аргумент. Больше всего боялись мы могущества — основы вседозволенности. И всегда старались действовать на равных. А это, знаете, трудно на равных, когда у него пулемет, а у тебя, скажем, импульсный резак. И потому мы не брали с собой оружия, кроме гипноизлучателя… О чем это я? Ах да, о лагере.
Лагерь мы разбить не успели. Вздымая тучи пыли, подъехал открытый многосуставчатый экипаж, многочисленные педали которого крутили солдаты в касках. Они быстренько окружили нас за пределами защиты. Потом величаво вылез начальник. Вася пропустил его через защиту и, ухмыляясь, провел раструбом джефердара по кругу. Эффект сказался сразу: солдаты опустили ружья, расслабились, некоторые расселись в вольных позах. Я видел, как у начальника полезла на лоб единственная бровь, заморгало ушное веко. Он закричал, затопал ногами на солдат.
— Зря это ты, Вася, — сказал капитан. — Опять ругань, а нам надо набирать лексикон.
Вася выключил излучатель, солдаты снова встали смирно, то есть согнувшись, ружья на руку. Начальник слегка согнулся тоже. В шее.
— Кто вы? И почему о вас не знает Веющий Свежо? Кто позволил пользоваться механическим экипажем вам, незаконно живущим? —
Капитан молчал, ибо текста для обмена мыслями еще не хватало — нельзя ведь ругань считать обменом. По мере разговора, начальник распрямлялся и вскоре стоял нормально. Синий мундир, сдвинутая на плечо полумаска, на другом плече плоский, на час дыхания, баллончик. Начальник пошел прямо на нас в открытую дверцу вездехода. Капитан хмыкнул, посторонился. Мы вошли следом. Нет, внутренность вездехода не поражала ничем. Привычно на плоских экранах дисплеев бегали кривульки режимов работы реакторов, турбин, системы защиты, связи с катером и звездолетом, маячила в кажущейся глубине голографическая карта пройденной местности.
Начальник приоткрыл толстогубую пасть, странно изогнулась бровь. Он шумно вдохнул озонированный воздух и застыл, озираясь. Вася от пульта повернулся вместе с креслом, заулыбался.
— Встать! — неожиданно заорал начальник. — Незаконно живущие должны стоять в присутствии тех, кого прислал Веющий свежо!
Улыбка сползла с Васиного лица. Как начальник успел выхватить пистолет, мы с капитаном и не заметили. Только Лев метнулся вперед, прикрывая собой Васю. В тесноте салона выстрел хлопнул оглушительно, и Лев согнулся, хватаясь за Васино плечо. Дальше, помню, мы кинулись ко Льву, а начальник опять орал что-то у дверей, пытаясь справиться с запорами. На нас он даже не смотрел, уверенный в безнаказанности. Зря он был уверен. Оставив Льва Матюшина на моем попечении, Вася выдернул пистолет из рук начальника, открыв дверцу, вышиб его наружу и на глазах изумленных солдат долго бил ему морду. Мне этого видеть не довелось, только слышал, как опять орал начальник, но уже не своим голосом.
Я давно мечтал сделать Льву трепанацию черепа, но не в таких примитивных условиях. Однако выбора не было. С помощью капитана я усадил Льва в кресло лицом к спинке, как всегда сажал своего муляжного мужика, и достал из бокса стерильные хирургические инструменты. Предоперационный обезболивающий укол с веселящим снадобьем — и мой ультразвуковой скальпель пошел в дело.
После операции Лев смотрелся бодрячком, но я, взяв его под белы руки, уложил в постель, у нас в вездеходе есть такая, изолированная практически от любой качки. Я вкатил Льву в зад пятьдесят кубиков унициллина, ибо кто знает, какая микрофлора на этой планете. Растер кулаком желвак, а потом Вася, сверкнув очами, приказал:
— Спи!
Лев вынул из наплечного кармана коробочку киберлингвиста, настроил на обучение, положил себе под ухо и заснул, не побоюсь избитого сравнения, сном праведника, каковым он и был.
Снаружи суетился начальник с мегафоном. В дальнейшем с тяжелой Васиной руки мы между собой звали его Битый. Мы прислушались.
— Вам оказана милость. Веющий… — Тут наш толмач сделал паузу в поисках земного эквивалента и нашел-таки: свежий ветер по-гречески «эвдианем». — Эвдианем желает видеть вас.
— Предстанем? — спросил нас капитан.
Мы согласились, а куда денешься, за тем и прибыли. Вася снял защиту, открыл двери. Битый приближался осторожно, косясь на пистолет, брошенный Васей на песок. Не спуская с нас взгляда, он быстро поднял пистолет, сунул себе за пазуху.
— Пусть берет. — Вася отвернулся. — Он теперь годен разве что для раскалывания орехов.
Битый начальник посмотрел на Льва, бледного, с перевязанной головой, и мы не заметили в нем раскаяния. Твердый был мужчина.