You Would Never Know
Шрифт:
– Ридикулус!
– Именно. А теперь, мистер Эдвардс, представьте, во что вы превратите свой страх.
Эдвардс кивнул.
– На счёт три.
Как только Снейп сказал один, подчиняясь движению его палочки, шкаф открылся. И из него выпрыгнул здоровенный рычащий бультерьер чёрно-белой окраски. Все сразу вскрикнули и отступили назад, ведь собака выглядела так, будто сейчас съест всех живьём.
“Нашёл чего бояться!
– про себя хмыкнула Гермиона, души не чаявшая в собаках, - Её только погладить, и она тут же успокоится”.
Снейп
– Ридикулус!
Тут же злой пёс превратился в крохотную чихуа-хуа с розовым бантиком на шее, которая начала бегать по классу и тявкать своим тоненьким голоском, пытаясь достать до кого-нибудь, кого можно укусить.
Теперь ученики оживились. Все выстроились в очередь, внимательно следя за своими однокурсниками, выходившими к шкафу. Даже с лица Снейпа не сходила улыбка.
Он несколько раз в минуту поглядывал на Гермиону. И когда их взгляды встречались на секунду… Он еле сдерживался, чтобы не подойти к ней и обнять. Обнять так крепко и никогда не отпускать. Вот его желание. Вот его несбыточная мечта. Ну же, есть там кто-то наверху? Может, Северус Снейп заслужил наконец счастье?
– Давай, Питер, ты следующий, скорее!
– подтолкнули ребята какого-то парня.
Мальчик по имени Питер вышел к шкафу.
– Мистер Данлоп, приготовьте палочку.
Через три секунды случилось то, чего никто не мог ожидать.
– Чёрт!
– не сдержался Снейп.
Над Питером Данлопом возвышался огромный дементор. Он был совсем как настоящий. Пустить его в Азкабан - сольётся с себе подобными. Стало ужасно тихо и холодно. Как может какой-то боггарт навеять столько страха? Гарри Поттер с лёгкостью ответил бы на этот вопрос.
– Данлоп, заклинание!
– крикнул Снейп.
Но Питер застыл от страха.
– Питер, давай Патронуса, ты же умеешь!
– крикнул кто-то из класса.
– Профессор!
– закричал кто-то другой.
– Идиоты, - буркнул Снейп.
Под пристальными взглядами всех, кроме испуганного Питера, Северус поднял палочку и направил её на дементора. Он не сказал “Ридикулус”, потому что боггарт принял облик не его страха, и заклинание бы не сработало. А отталкивать ученика в сторону и показывать всем свои страхи ему совсем не улыбалось. Поэтому ни капли не колеблясь, он, вспомнив улыбку Гермионы, её руки в его руках, её губы на своих губах, всё то, что он так сильно любил и чему радовался, произнёс:
– Экспекто Патронум!
Одноврменно с этим Гермиона подбежала вперед и, схватив Питера Данлопа за руку, оттащила его назад к толпе, чтобы тот не мешал Северусу загнать боггарта Патронусом в шкаф.
– Ты в порядке? Как себя чувствуешь?
– заботливо спросила она мальчика.
– Н-н-нормально, - только и проговорил он.
Боковым зрением заметив яркое сияние Патронуса, Гермиона рефлекторно обернулась, чтобы посмотреть.
Она предполагала, что могла увидеть, обернувшись. Вернее, она не специально это продумывала, просто её мозг нарисовал картинку:
Но всё было не так.
Не было лани.
С первого взгляда было понятно, что из палочки Северуса Снейпа вынырнула совсем не лань. Это было другое животное, размером с того самого бультерьера, котрого боялся вызвавшийся Эдвардс.
Но это животное было совсем не пугающее. Оно прыгало по воздуху, словно по земле, и загоняло боггарта обратно в шкаф, подталкивая лапами и хвостом.
Это была норка. Серебряная, красивая норка. Как жаль, что из таких чудесных животных магглы делают шубы.
Боггарт был в шкафу, и Северус Снейп опустил палочку. Но он не поворачивался. Чего греха таить, Гермиона умная девушка, мозгов ей не занимать, как и смекалки. Ей не стоит труда понять, как связаны её собственный Патронус, выдра, и норка Северуса.
И Гермиона всё поняла.
“Он любит меня?”.
Этот вопрос, который не давал ей покоя столько времени. И она думала, что знала ответ на него, когда трансгрессировала из его дома в последний раз. Но теперь она задала его себе снова. И не верила в то, что ответ на него - да.
Конечно, не верила. Как она может вдруг поверить в обратное тому, что вдалбливала себе в голову столько времени? Как она может верить в то, во что Северус так умело заставил её не верить.
“Он любит меня?!”.
Но зачем тогда позволил уйти? Зачем соврал? Ведь получается, соврал он, потому что Патронус врать не может. Человек не может сам придумать себе Патронуса.
– Профессор Снейп?
И Гермиона, и Северус вздронули от голоса мальчика, но ни один из них к нему не обернулся. Снейп изучал глазами шкаф, а Гермиона просто смотрела отсуствующим взглядом в пространство.
– А где ваша лань?
– спросил тот же мальчик.
– Кажется, это норка, - зашушукались все.
Эти слова послужили сигналом.
Снейп тут же обернулся и посмотрел на Гермиону. А та всё ещё не могла собраться с мыслями. К горлу подступил ком. Всё внутри сжалось. Это было чёртово предательство.
“Уж лучше бы ты любил её”.
Северус готовился принять удар. Физический, - вполне возможно, она отлеветирует стул ему в голову, - и моральный, - упасть на пол в слезах и истерике будет не лишним.
Но ни того, ни другого не произошло. Лицо Гермионы наконец-то начало выражать какие-то эмоции. Оно не становилось грустным, оно не становилось радостным. Нет, такого лица Снейп ещё не видел. Оно было злым, в глазах блестела ярость.
И знаете что? Пусть лучше Волдеморт воскреснет и посмотрит так на него, чем это сделает она.
И Гермиона медленно повернула голову. И посмотрела в глаза Северусу.
“Мне конец”, - подумал он.
О да, эти глаза передали ему всё, что она чувствует сейчас. Злость и негодование отходили от всего её тела волнами и оседали на Северусе. Кажется, ещё чуть-чуть и он задохнётся от этого ужаса.