Юбилей ковчега
Шрифт:
— Арендовать Гори-Касл! — воскликнул потрясенный Тони. — Да кто же позволит тебе снять для твоей затеи замок!
— А что, когда они узнают, для кого это нужно, может быть, разрешат использовать его бесплатно, — невозмутимо отозвался Саймон. — Так вот, я представлял себе зрелище в средневековом духе. Думаю, там смогут разместиться что-нибудь около двух тысяч человек. Облачимся в костюмы той эпохи, будем жарить быка на вертеле, а еще…
— Две тысячи! — воскликнула Ли. — Кто будет их обслуживать?
— Официанты, — сказал Саймон, удивляясь, как это Ли сама не додумалась до такого простого ответа.
— И где же ты их возьмешь? — поинтересовался Джереми. — На всем острове
— Доставим на самолетах, — не унимался упоенный своей идеей Саймон.
— А где они будут спать? — сердито осведомился Джереми.
— Палатки, — ответил Саймон. — Разобьем палатки на территории замка.
Мысленно я представил себе восхитительную картину — полчища злых португальских и испанских официантов, с жесткими плоеными воротниками, в шляпах с перьями, снуют вокруг палаток под проливным дождем.
— Как насчет туалетов? — спросил мрачно настроенный Тони, наш главный администратор и ветеринар, коему накануне довелось посвятить не один неприятный час проблемам дамских уборных.
— Выроем отхожие места, — не задумываясь ответил Саймон.
— Кто будет рыть?
— Добровольные помощники.
— А если таковых не найдется?
— Скажешь официантам, чтобы вырыли, — предложил Джон.
— И где ты возьмешь быка? — хотел знать ветеринар Тони.
— Купим, — сказал Саймон.
— Саннадзор ни за что не позволит вырыть кучу отхожих мест на территории замка, — заявил Джереми.
— Не говоря уже о гигиене, — с чувством добавил Тони.
— Запах…
— Лучше банкет, где зелень предпочли бы опаленному быку, — перефразировал я Библию.
— И банкет тоже будет, — отчаянно цеплялся за свою идею Саймон. — Дичина и все такое.
— Можно растопить свинец и поливать со стен нехороших людей, — услужливо посоветовал Джон.
— Свинец больно дорог, — серьезно возразил Джереми.
Чувствуя, что мои «ребята» пошли вразнос, я откупорил еще одну бутылку шампанского.
— Послушайте, — сказал я. — Как ни заманчива эта идея с замком, она полна изъянов, и мне вовсе не хочется объясняться с монаршим двором, с какой стати я вздумал принимать принцессу на территории замка под проливным дождем, с валяющимися кругом недожаренными быками, с льющимся со стен расплавленным свинцом и полчищами чужеземных официантов, жалующихся на то, что их гульфики жмут или чересчур велики.
— Хочешь сказать, что тебе не нравится моя идея? — уныло заключил Саймон.
— Идея превосходная, но прибереги ее для другого случая. Теперь слушайте мою идею. Как насчет того, чтобы устроить своего рода праздник зверей и пригласить всех причастных к охране природы видных персон, кого я знаю, чтобы каждый мог показать, какое значение он придает этому делу?
Саймон оживился.
— Ты подразумеваешь что-то вроде большого концерта? — осторожно осведомился он.
В глазах его вновь появился фанатичный блеск.
— Ну да, — неуверенно отозвался я. — Пусть артисты прочтут стихи про животных, пусть будет какой-нибудь балетный номер, пригласим Иегуди Менухина, чтобы исполнил что-нибудь из «Карнавала животных»… И тому подобное.
— Да, да, замечательно. — Саймон устремил взор в пространство, как бы представляя себе происходящее на сцене. — И устроим мы это в Форт-Ридженте в Сент-Хелиере. У них там огромная сцена, и все оборудование есть, светильники, здоровенный кинопроектор, квадросистема. Это будет просто изумительно. Замечательно!
Так родился наш «Праздник зверей». Список участников выглядел внушительно и интересно, поскольку с большинством знаменитостей я встречался по разным поводам.
Для декламации стихотворений
— мужской и женский. Среди известных мне прекрасных артистов своим голосом, несомненно, выделялся сэр Майкл Хордерн. Когда он говорил, казалось, что обрел дар речи портвейн высшего качества, такой у него сочный, полнозвучный, мелодичный голос. С ним я не был знаком, но знал, что он читал мои книги и они ему понравились; я был счастлив, когда он согласился выступить у нас. Не колебался я и в выборе женского голоса. С того дня , как я впервые увидел Дайну Шеридан в очаровательном фильме «Женевьева» про автогонки Лондон-Брайтон, проникся к ней неистребимой глубокой любовью. Потом я видел Дайну в ленте «Где не летают стервятники» и был еще сильнее пленен ею. Однако мне было известно, что у нее есть супруг, и это не позволяло мне, человеку честных правил, прийти к Дайне и признаться в любви. Еще одной причиной было, разумеется, то, что я сам женат. Пришлось без особой охоты смириться с необходимостью жить без Дайны Шеридан.
А тут, как раз перед нашими великими годовщинами, случилось два события. Мне предстояло отправиться в Лондон; при этом я обнаружил, что там готовятся возобновить спектакль по очень веселой пьесе моего старого друга Ноэля Кауэрда «Дари смех»; Ноэль уже несколько лет был одним из заокеанских попечителей нашего Треста. В списке исполнителей я увидел, к моей великой радости, имя Дайны Шеридан, а потому сказал себе, что непременно должен увидеть своего кумира, так сказать, во плоти. В самолете, лениво листая какой-то журнальчик, я наткнулся вдруг на интервью с мисс Шеридан. В ряду неизбежных в таких интервью обычных пустых вопросов был также вопрос — с кем она предпочла бы очутиться вдвоем на необитаемом острове. «С Джеральдом Дарреллом», — ответила Дайна. Я не поверил своим глазам.
— Боже, она хочет, чтобы ее выбросило на необитаемый остров вместе со мной, — сообщил я Ли.
— Кто это — «она»? — подозрительно осведомилась Ли.
— Дайна Шеридан.
— С чего бы это? — пренебрежительно, как подобает женам, поинтересовалась Ли.
— Потому что я прекрасный, достойный, высокоморальный человек.
— Если она так сказала, сразу видно, что никогда с тобой не встречалась, — нанесла Ли сокрушительный удар.
Однако меня не так-то легко сокрушить. Я загорелся. Дайна вполне могла выбрать этого невежу Эттенборо или пройдоху Питера Скотта, однако она предпочла меня. Посему, тщательно подобрав дюжину желтых роз, не оскверненных тлей, черными мошками, уховертками, точильщиками и прочими гадкими тварями, я вложил в них карточку с надписью: «Тот, кто громче всех аплодирует, — это я. Могу я встретиться с вами после спектакля?» — и попросил отнести букет в гримерную. Карточка вернулась с ответом: «Да».
Остроумие Кауэрда вместе с блестящим исполнением Дайны сделали этот спектакль поистине незабываемым событием. Когда мы затем выпили в гримерной по стаканчику виски, я признался Дайне, что являюсь ее давним поклонником, и мы договорились встречаться почаще, что бы там ни говорила Ли. Когда Дайна рассказала об этом своему мужу Джеку, он прислал мне сердитую записку, обвиняя меня в посягательстве на расположение его супруги посредством неумеренного подхалимства и желтых роз и вызывая на дуэль утром в Гайд-парке. Я принял вызов, однако подчеркнул, что право выбора оружия за мной, и предложил стреляться пробками от шампанского на расстоянии пятидесяти шагов. На такой счастливой ноте началась наша дружба, и когда нам понадобилось найти актрису для нашего «Праздника зверей», естественно было остановить свой выбор на Дайне.