Юдоль битвы
Шрифт:
Рядом с ней на полу сидела Злоба. Не связанная, но тем не менее не спешащая убегать. Злости и надменности в глазах девушка хватило бы на четверых, на свою пленительницу она почти не смотрела, глазами выискивая главного среди тех, кто ворвался в бордель. Стоило Нате заговорить, как Злоба впилась глазами в Диму, который так и не снял капюшон.
Тем не менее парень не спешил. Направившись в сторону Наты, юноша перевел взгляд на сгрудившихся у стены девушек, местных работниц, если можно было так сказать. В голове роились грустные мысли: «А что теперь будет с ними?» Понятно, что взять их собой шансов
— С ними что делать будем? — парень обратился к Уху, который приглядывал за девушками, чтобы те не разбежались в панике, подняв шум в округе.
— А у нас много вариантов? Оставим здесь. Если подсуетятся, то у борделя просто сменится хозяйка. Вышибал скорее всего прикончат или отправят куда подальше, где они сами сдохнут, а девушек скорее всего не тронут. Живыми от них пользы больше, — пожал плечами мужчина.
Дима грустно кивнул. В словах учителя был смысл. Он уже хотел отвернуться, как вдруг разглядел в не слишком большой толпе знакомое лицо, обрамленное копной светлых волос. Парень скинул капюшон и неуверенно позвал:
— Света? Ты?
Девушка испуганно вскинула голову, попытавшись прижаться к своим подругам по несчастью, но разглядев кто к ней обращается, удивленно вскрикнула:
— Дима? Ты живой? Что… как ты? Стилет болтал, что бросил тебя помирать на той горе!
Парень развел руками, натянув на лицо улыбку. Девушка сделала к нему несмелый шаг, а затем бросилась вперед и уткнувшись в шею разрыдалась. Дима неловко приобнял старую знакомую. Хоть он и знал Свету всего несколько дней и было это, казалось бы, так давно, он все равно был рад, что девушка осталась жива. О том, что ей пришлось пережить, парень старался не думать.
— Так это ты… вот так встреча, — раздался насмешливый голос из-за спины, нарушая и без того хрупкую радость встречи.
Отпустив Свету, парень нехотя развернулся и наконец в открытую встретился глазами со Злобой.
Страха в глазах пойманной девушки практически не было. Наоборот, в них читалось какое-то злорадство и как будто бы удовлетворение? Злоба ни капельки не переживала, насчет того, что ее схватили. Ее следующие слова лишь подтвердили эту мысль:
— Зря ты сюда приперся. Стилет тебя прикончит, когда узнает, кто напал на бордель. Хотелось бы посмотреть, что он сделает с тобой, когда поймает. Он ведь был уверен, что ты сдохнешь рядом с той дурой, — выплюнула Злоба, продолжая сверлить Диму презрительным взглядом.
— Пасть захлопни, — парень крепче сжал рукоять меча, чувствуя подступающее раздражение и злость. Правда решимости убить, он пока что не ощущал.
— Ты бы за себя переживала, а не за то, что сделает твой хозяин, — фыркнула Ната, толкнув пленницу подтоком копья.
— Плевать, даже если подохну, — ощерилась Злоба, но полностью эмоции скрыть ей не удалось. По тому, какой затравленный взор девушка бросила на копья и клинки захватчиков, становилось понятно, что умирать она все же не хотела. Не была она слепым фанатиком на службе у Стилета, умирать за какую-то абстрактную идею, она точно не желала.
— Где остальные из отряда? — Дима решил пока перевести тему и кивнул в сторону Светы. — Где Ольга и дети?
— Мстителем
— Твоей дело отвечать, а не тявкать!
Девушки обменялись жгучими взглядами, полными взаимной ненависти, но Злоба все же отвела глаза и снова повернулась к Диме. Скривившись от боли, пленница нехотя ответила:
— Не знаю я ничего. Эту дуру, — кивок на Свету, — Стилета сюда отдал, а как с остальными обошелся — без понятия. Но до Города дошли все.
Прикусив губу, Дима взволнованно глянул на дверь. Бросаться на поиски потерянных членов группы, он не собирался. Точно не сейчас. Но в глубине души сидело глупое желание, помочь им, отыскать на преступных просторах Города. Это ведь было правильно?
— Даже не думай. Город слишком большой, чтобы вот так срываться на поиски, без всяких зацепок, — предупреждающе бросила Ната. — Сейчас на это нет времени.
— Но может ты хоть что-то узнать сможешь? У тебя ведь есть связи…
— Ты хоть представляешь, сколько на это надо времени? Твоих друзей могли отдать в любой из борделей или в рабы кому-то из местных бонз. Если связь между этой дурой и Стилетом лежала на поверхности, то тут придется хорошенько копнуть. Я за это не возьмусь.
— Я понимаю, — с досадой ответил Дима.
Если честно, то до этого момента, он вообще не знал, что кто-то из его товарищей еще жив. Не хотелось думать насчет того, что же им пришлось пережить, но выручить их стоило хотя бы попытаться. Не сейчас, но… или все же стоит затаиться и раздобыть информацию? Что если это сможет ослабить Стилета?
— Не глупи! Сейчас нам не до этого. Кончай эту дуру и валим поскорее, — Ната сделала шаг в сторону товарища, требовательно повысив голос.
— Да, сейчас… — кивнул парень, чувствуя, как сердце начало биться быстрее.
Лишние размышления сдуло в один миг. В голове билась лишь одна мысль: «Неужели пора? Вот так просто?». Дима чувствовал, что не слишком-то готов пустить в дело меч. Ненависть, на которую он делал ставку, не хотела разгораться в достаточной мере, чтобы пересилить внутреннее нежелание пачкать руки.
«Не могу! Пусть кто-то другой,» — мелькнула в голове испуганная мысль.
Погрязший в размышлениях, парень почти прозевал начало движения, успев среагировать лишь в последний момент. Сидевшая на полу Злоба, вдруг резко вскочила и рванула с пояса Наты кинжал. Девушка вскрикнула и попыталась отшатнуться. Сверкнула сталь, а следом брызнула кровь. Завопили сгрудившиеся у стены освобожденные девицы. Ната зашипела от боли, а в следующий момент пленница бросилась к Диме.
Отточенная полоса стали неслась к лицу растерянного парня и ему ничего не оставалось кроме как вскинуть меч. Это был явно самоубийственный бросок — догадавшись, что ей итак не жить, Злоба не захотела умирать безропотно. Но даже так Дима успел в последний момент. Кинжал чиркнул ему по левой скуле и дальше к виску, лишь чудом не задев глаз.
Злоба больше не представляла опасности. В своей безбашенной атаке, девушка напоролась на меч, с которым Дима так и не расстался. Она была еще жива, но сил держать кинжал у предательницы почти не осталось — ее насадило на клинок, как бабочку на иголку.