Юника
Шрифт:
– А я наоборот, представлял этот день самым лучшим.
– Видишь, как мы порой ошибаемся? –оглянулась на него с улыбкой Юника. – Но не переживай. Ещё не вечер. Отчасти это я виновата, что всё так сложилось.
– Почему? – не понял Тит.
– Если бы я вчера согласилась прийти на твою сегодняшнюю репетицию, ты бы устроил тот концерт во время урока?
– Нет.
– Ну вот! А ещё мне нужно было предупредить тебя, чтобы ты держался подальше от водоёма, когда поняла, что Бусёна прячется там. Тогда бы ты не намок.
– Ты мне и сказала «Стой здесь!», а я не послушался. И вместо выступления во время
Юника снова оглянулась на него через плечо. Её улыбчивый взгляд выражал благодарность, но она решила съехидничать:
– Ладно, согласна, ты сам во всём виноват!
Когда они вошли в дом, Юника указала ему в сторону гостевой комнаты на первом этаже, а сама направилась на второй:
– Располагайся. Я быстро. Думаю, тебе папина одежда подойдёт. Сейчас что-нибудь выберу и спущусь.
Но её «сейчас» длилось почти десять минут. Тит слышал, как сначала зашумел душ, затем заработал фен и наступила тишина. Похоже, искала сменную одежду.
Он не стал садиться мокрым на диван, поэтому терпеливо ждал стоя, рассматривая семейные фотографии на стене.
– Примерь этот спортивный костюм, – наконец-то спустилась к нему Юника. – Папа, конечно, повыше тебя, но кроме его одежды тебе точно ничего не подойдёт. Это временно, пока я постираю твою одежду и высушу в сушильной машине. Займёт минут сорок. Ты ведь не торопишься?
– Нет, до пяти я свободен как птица.
– А у меня тренировка через час. Так что, поторопись, нужно успеть.
– Хорошо, – улыбнулся Тит, взял протянутый серый костюм и начал раздеваться.
Юника поспешно отвернулась, побагровев от смущения.
– И как часто вы с Красавицей играете в такие игры? – спросил он между переодеванием.
– Часто, – ответила она, стоя к нему спиной. – Бусёна любит играть в прятки. Обычно я ищу её минут двадцать, даже зная все её секретные места. Иногда мне кажется, что она, как хамелеон, может маскироваться под окружающую среду. Доказательств моей теории пока нет, но, думаю, Бусёна специально тщательно скрывает эту свою способность, чтобы приятнее было меня разыгрывать. Когда она была малышкой, найти её вообще было нереально! Только благодаря тайным сигналам, которыми она подсказывала мне, где искать. Иначе я могла часами бродить между деревьями. Но с годами я поняла, как нужно играть с ней. Теперь я тоже маскируюсь и стараюсь не шуметь. Тогда ей сложнее перемещаться бесшумно и она сама так или иначе выдаёт себя. Терпения у неё хватает как раз на двадцать минут. Но сегодня, спасибо за это тебе!, она выдала себя раньше. А у нас с ней заключён давнишний договор: если я нахожу её меньше, чем за двадцать минут, она целую неделю беспрекословно выполняет любую мою просьбу, – закончила торжественно Юника.
– Теперь она точно возненавидит меня! – негодующе воскликнул Тит. – Ты обязана отменить этот договор! Я настаиваю!
– Вот ещё! – возмущенно повернулась к нему Юника. Он стоял в одних папиных штанах, которые едва держались на его бёдрах. Штанины книзу собирались в гармошку и он выглядел в них как Филипок в шароварах. Она не сдержалась и рассмеялась. – Какой же ты худой.
– Не меняй тему. – Тит смотрел серьёзно, уперев руки в бока для важности.
Вдруг от
– Ничего я отменять не буду, – повторила она, упрямо скрестив на груди руки. – Я выиграла честно. Нечего ей было так высовываться.
Тит хотел что-то сказать, но сжал губы и промолчал. Затянул на штанах шнурки, а кофту не стал одевать, бросил на диван. По нему было видно, что он усиленно обдумывает какую-то мысль.
– Если не хочешь одевать кофту, я могу принести футболку, – робко предложила Юника, избегая смотреть на его обнажённую грудь.
– Не надо, сорок минут я так могу походить. А если хочешь, чтобы я оделся, отмени свой договор, – дерзко ответил Тит.
– С минуты на минуту Клара придёт! Тебе не стыдно щеголять перед девочкой голым?!
– Я в штанах, а значит не голый, – бессовестно пожал плечами Тит. – Отменяй договор.
– Не отменю! А ты, если совсем нет совести, сверкай своим… пузом! Развратник! – Она схватила его мокрую одежду и пошла в прачечную.
– Это у тебя нет совести, – спокойно парировал Тит, следуя за ней. – Разве можно использовать слабости близких ради достижения своих целей? Откажись от договора.
– Интересно получается: тебе можно пользоваться всякими уловками, преследуя свои цели, а мне нельзя? – Юника нервно распахнула дверцу барабана стиральной машины, сунула туда вещи Тита, включила стирку и встала перед ним в решительной позе. – В отличие от тебя, ничего я не использовала! Она сама так торопилась закончить игру, что выдала себя! Я тут при чём?! И хватит за неё заступаться!
Тит снова сжал губы, сверля её цепким взглядом. Юника старалась не уступать ему в упрямстве. Этот поединок взглядов прервал дверной хлопок и Кларин голос из коридора:
– Юни, ты дома?
Глава 11
– Да! – крикнул Тит, опередив её. Взгляд его стал хитроумным, на губах заиграла ехидная ухмылка. – Мы дома!
– Тит! Это ты что ли? Где вы?
– Да, я! Мы в прачечной! Только не входи, я голый!
– Ты… Что? – Клара однозначно была шокирована.
– Не слу… – хотела крикнуть Юника, но Тит прижал палец к её губам, не дав закончить.
– Учти, как только Клара войдёт сюда, она увидит сцену с нашим поцелуем, – торопливо зашептал он, склонившись над ней. – Если хочешь избежать этого, ты должна согласиться, что ваша игра с Красавицей была нечестной и на этот раз не засчитывается.
– Что значит «нечестной»?! – сердито запротестовала Юника.
– Слышишь? – Тит даже повернул ухо в сторону двери. – Клара уже приближается. Как думаешь, твоим родителям понравится известие о том, что нас застали в прачечной полуголыми?
– Я всё им объясню и расскажу о твоём поведении! Шантажист!
– Тик-так, тик-так. Время идёт. Клара приближается. – Его глаза хищно сверкнули.
Убежать бы, но от волнения ноги словно приросли к полу. Юника старалась взять себя в руки и не поддаваться панике. В конце концов Бусинка всё равно всегда делает то, о чём её просят, так почему бы, действительно, не забыть об их уговоре. Достаточно и того, что она победила.
Пока Юника думала, губы Тита всё приближались и приближались к ней, словно в замедленном кино, и когда уже чуть было не коснулись, она воскликнула: