Юрьев день

Француз Михаил

— «Открыть доступ к части информационного поля», — медленно и осторожно повторил мою словесную конструкцию он. — Разве это возможно?

— Не знаю, — пожал плечами я. — А разве есть в этом мире вообще такое понятие, как «невозможно»? Когда здесь есть люди, что живут по полтысячи лет, летают, пускают молнии, управляют огнём и ветром, и способны пережить взрыв атомной бомбы в его эпицентре?

— То есть, это твой Дар? — нахмурил свои белые брови Алексей Константинович.

— Не знаю, — опять же, совершенно честно ответил ему я. — Мне не с чем сравнивать.

У меня это просто получается.

— Отец примерно так же объяснял мне в детстве своё умение управлять землёй, — вздохнул он, видимо, задетое случайно воспоминание причиняло ему боль. Или не боль, но, всё равно, было достаточно чувствительным. — «Просто, могу. Беру и делаю»…

— Ну, у меня это… несколько сложнее, — чуть подумав, ответил я. — Слово «просто»… не совсем то слово, которым это стоит описывать… Тут уж, скорее, не Дар, а навык…

— А, на что это похоже? У тебя. Как ты это всё видишь?

— Ну… — его вопрос заставил меня надолго задуматься. — Пожалуй… больше всего, это похоже на… Всесеть.

— Всесеть? — удивился Алексей Константинович.

— Да. Пожалуй, это наиболее точное сравнение. Я закрываю глаза, засыпаю, продолжая осознавать и контролировать себя…

— Внетелесный опыт? — тут же вскинулся он. Видимо, наткнулся и ухватился за знакомую тему, как за соломинку.

— Пожалуй, — подумав, не стал его отрывать от этой соломинки я. В конце концов, я и сам считаю свои «пробуждения» одной из разновидностей ВТП или в англоязычной версии OOB. Только, довольно узким и частным его случаем.

— Прости, что перебил, продолжай, — увидев, что я задумался и глубоко ушёл в свои мысли, замахал руками Алексей. — Продолжай, пожалуйста.

— В общем, это похоже на Всесеть. Я засыпаю и оказываюсь, как бы перед открытым обозревателем Всесети. С открытой поисковой строкой, в которую я могу ввести какой-то запрос…

— А дальше? — прервал снова начавшее затягиваться молчанье он.

— А дальше открываются страницы, страницы, страницы по этому запросу, в которых можно утонуть и запутаться. Там столько всего, и всё такое разное… да ещё и постоянно противоречащее одно другому… Чтобы откопать что-то действительно нужное и хоть сколько-то достоверное, надо самому обладать немалой экспертностью в вопросе… Зато, музыки там много.

— Музыки? — нахмурился такому резкому переходу Алексей Константинович. — Почему, музыки?

— А, чего больше всего в настоящей нашей Всесети? — хитро посмотрел на него я.

— Эм… — замялся с ответом он.

— А я скажу, чего: рекламы, музыки, порно, фильмов, клипов, сайтов знакомств и электронных казино. Но музыки и порно — больше всего, с гигантским отрывом от всего остального.

— Пожалуй, — улыбнулся Алексей, который просто не мог не признать в этом мою правоту.

— Вот я и специализируюсь на песнях.

— Идёшь самым простым путём? Путём наименьшего сопротивление?

— Хм, Алексей, а ты думаешь, это так просто? Так просто взять и выбрать одну единственную песню из сотен, тысяч, сотен тысяч и даже миллионов других? — стало обидно мне

от такого пренебрежения.

— Так уж, и миллионов?

— Да, миллионов. И это, наверное, даже преуменьшение. Они же там всякие: всех возможных стилей, направлений и жанров, на всех возможных языках мира, написанных под все возможные голоса и музыкальные инструменты. Серьёзные, очень серьёзные, патриотические, грустные, весёлые, шуточные, матерные, отраслевые и народные, рэп, рок, опера и камерная церковная музыка… Взять и уцепить не всё это, а только что-то одно… это труд. И я не назвал бы его лёгким.

— Пожалуй, — снова вынужденно согласился Алексей Константинович. Подумал и спросил. — А чем это похоже на навык?

— Тем, что это можно развивать. Получать более широкий доступ к темам, развивая собственную экспертность в них.

— В музыке? Экспертность?

— Да. В музыке. А ты считаешь, в музыке экспертность не важна? И в ней некуда развиваться?

— Ну…

— Ты ведь и сам заказывал анализ моих песен не кому-нибудь, а эксперту. Не сам его делал. Значит, есть в ней экспертность, раз ты оказался готов платить исполнителю, ей обладающему, деньги. И, насколько я понимаю, деньги не малые?

— Уел, — улыбнулся и поднял руки Алексей Константинович.

— Тот же самый иностранный язык… Я ведь сейчас, не имея должной экспертности в нём, вынужден выбирать только из русскоязычного сегмента. А ведь самые крутые и мощные вещи написаны не на русском… хотя, и на нём тоже, но всё же…

— Например? — вскинул брови мой собеседник.

Вместо ответа, я начал нащёлкивать себе ритм пальцами, отсчитывая про себя такты. Дошёл до нужного и запел, не сдерживая голос. Как на студии. Привык уже. Перестал стесняться петь громко. Перешагнул свой первый и самый тяжёлый психологический барьер на пути к становлению певцом: стеснение и боязнь петь громко. Дать свободу себе и своему голосу.

— 'Empty spaces.

What are we living for?

Abandoned places.

I guess we know the score.

On and on.

Does anybody know what we are looking for?'…

Мне не требовался микрофон. Акустика помещения была не плоха. Оно не было большим, и шум катаемых шаров с ударами по ним кия, мгновенно затих, стоило мне начать петь. Так, что микрофон мне не требовался. А текст песни я знал. Ведь и правда давно обдумывал великое произведение Фредди Меркьюри в качестве одной из возможностей для исполнения. Да и нравилось оно мне. Цепляло.

Только, я обдумывал его в переводе на русский исполнить. Даже нашёл с десяток разных версий-каверов. Вот только ни одна из них не начиналась со строчки «Пустые звёзды». Даже с такой малости, а это уже съедало львиную долю всей красоты песни. Само это сравнение, это словосочетание… ведь слово «Empty», оно ведь не просто «пустые», нет, оно ведь чаще всего к магазину оружия применяется. I am empty — значит, «я пуст», в смысле патронов. Мне нечем стрелять. И в этом контексте «пустые звёзды»… первая же строчка! И уже убивает…