Юри
Шрифт:
Юри взбирается по скрипучей лестнице на чердак.
«Неужели уже ничего нельзя сделать? — думает мальчик и тут же утешает себя: — Я пойду работать. Может быть, возьмут куда-нибудь. Получу место в общежитии. Пошлю письмо дяде Кустасу!»
С улицы доносится кошачье мяуканье. Протяжное и жалобное.
Юри поднимается с кушетки. Прислушивается.
Да. Лестница начинает тихонько скрипеть. Похоже, идут несколько человек. Так оно и есть!
— Привет мастеру плавания! — вполголоса говорит Билли, чтобы его приветствие
— Здрасте… — бормочет Вялый.
Всех сердечнее и проще относится к Юри Эрви. Протиснувшись между приятелями, он подошёл поближе к Юри, внимательно посмотрел ему в лицо и уверенно сказал:
— Температуры у тебя уже нет. Сразу видно: глаза ясные. Это здорово! Ну, что ты сегодня делал! Кишочки не переговариваются?
Эрви вытащил из кармана брюк кусок колбасы и две сплющенные булочки.
— Наверни-ка, Юри, всё одним махом!
— Кончай болтать! — ворчит Вялый и плюхается на один из ящиков. Длинные, в пёстрых носках ноги вытянуты так, что они достают чуть ли не до противоположной стены. Пальцы проворно тасуют колоду карт. Видно, это занятие для него дело привычное.
— Начнём! — Вялый большим пальцем проводит по ребру колоды — вжжиг!
— Да погоди ты, — возражает Билли. — Дай обменяться впечатлениями. Мы же с Юркой вместе болели. Ну, как дела, паря?
Юри пожимает плечами.
— Вроде ничего. Сегодня почти весь день был на улице. А вчера… — Он усмехнулся. — Вчера на рынке чуть было не упал.
Билли находит, что Юрка молодчага парень, ведь сам-то он, атаман, вчера не смел и носа на улицу высунуть. В груди страх как болело. Да и сейчас ещё хвастаться рановато. Но у Вялого нынче деньжата. Надо перекинуться в картишки.
Эрви вытаскивает на середину каморки ящик побольше: В центре ящика ставит пустую консервную банку, вместо пепельницы; возле ящика, в земляном полу, выкапывает неглубокую ямку и устанавливает в ней извлечённую из кармана бутылку вина с яркой наклейкой.
— Готово! — отрапортовывает он атаману.
— Ну, поехали! — даёт атаман команду. И обращается к Юри: — Может, попробуешь с нами?
— Не хочу, — отказывается Юри.
Вялый сразу же принимается зубоскалить:
— Боишься, что ли?
— Если у тебя нет денег, я одолжу, — предлагает Билли.
— Не хочу, — категорически отказывается Юри. — Раньше никогда не играл… на деньги. — И с удовольствием принимается грызть принесённую Эрвином колбасу.
— Никудышный ты человек. — Вялый махнул рукой, поплевал на пальцы и начал раздавать карты на троих.
— Не ворчи! — цыкнул на него Билли. — Законный парень; видишь, не побоялся отказаться. Это тоже дорого стоит.
— Ха-ха! Маменькин сынок и ничего больше! — Вялый протянул руку и напялил Юри шапку на глаза.
Юри чуть не задохнулся от злости.
— Кто это маменькин сынок? — Он вскочил с
Долговязый сделал вид, будто ничего не слышал, и лишь пренебрежительно усмехнулся.
— Что же ты замолчал! — наступает Юри, думая, что его смелый окрик испугал Вялого.
— Ого-о! Ишь раскудахтался! А вот это видел?
Вялый не спеша поднимает большой костлявый кулак к носу мальчика. Но сам остаётся по-прежнему сидеть на ящике.
Всё это до того оскорбительно, что Юри окончательно рассвирепел.
Он быстро отпрянул в сторону и дал Вялому хорошего тумака в грудь. Ноги долговязого взлетели вверх, словно две оглобли, мгновение поболтались в воздухе, и, перевалившись через ящик, Вялый медленно сполз на пыльный пол. Карты, описав в воздухе полукруг, посыпались на упавшего, словно стая разозлённых птиц. Но Вялый моментально вскочил на ноги и кинулся к Юри, пытаясь схватить его своими длиннющими руками.
Здесь, в тесной каморке, между разбросанными на полу ящиками, Юри удобнее драться, чем долговязому. Мальчишка наносит Вялому удар прямо под ложечку, да так, что у противника перехватывает дыхание.
— Ах, ты та-ак! — хрипит Вялый. Он останавливается, смотрит в упор на Юри и вытаскивает из кармана брюк нагайку.
— Брось, Вялый! — приказывает Билли. — Хочешь, чтобы сюда сбежался весь город?
Угроза подействовала. Вялый, сопя, садится на ящик и начинает собирать рассыпавшиеся по полу карты.
— Возись тут с маменькиными сынками… — цедит он сквозь зубы.
— Не успеешь и глазом моргнуть, как уже с ног сбивают, — поддел Эрви.
Шутке смеётся и атаман.
— Попомните мои слова! Этот парень нам когда-нибудь испечёт пирожок! — говорит Вялый. Сколько злости и ненависти в его голосе!
— Ты, Юрка, не лезь на рожон, — поучает Билли. Хотя новенький чертовски смелый парень, всё же не надо, чтобы у него создалось впечатление, будто он прав. Нельзя попирать железный закон дисциплины.
— А пусть он не задирает, — отругивается Юри.
Перебранку прекращает приказ атамана: пусть парни подадут друг другу руки, извинятся — и дело в шляпе, пора приступать к игре.
— Не стану я извиняться. Он задирает, суёт мне под нос свой кулак. Почему я должен извиняться?! — кричит возмущённый Юри.
Авторитет атамана под угрозой. Новенький так бойко сопротивляется, что только диву даёшься. Да и Щелкун наблюдает за происходящим с таким ехидным лицом, словно бы спрашивает: «Ну, атаман, а теперь что скажешь? Влип ты со своей мудростью».
Билли смотрит на Юри с ненавистью, словно хочет взглядом пригвоздить мальчика к стенке. Но Юри не отводит глаз в сторону. И продолжает спокойно грызть колбасу.
— Ну, чёрт с вами, — Билли махнул рукой. — Не извиняйтесь, если неохота. Пожмите просто так лапы и… и чтобы между своими парнями больше таких шуток не было.