Ювента
Шрифт:
– Понятно. Может тебе к Якову Максимовичу сходить?
– Не надо – отмахнулся вожатый. – Щас уже спать пойду. Само пройдет.
– Ну смотри… Кстати – в зале народ подумал, что всё так и было задумано. Даже смеялись.
– Я рад – прохрипел Мак.
Элина ничего не ответила, а просто тревожно смотрела на племянника в свете теплого фонаря. Макара это раздражало, но всё же он понимал, что тетка пришла очень кстати – кроме нее ему больше некому было высказаться. Выговаривался Мак крайне редко, да и то почти никогда не делал это на трезвую голову. Однако в данный момент, пусть
– Да это вообще капец был… – рот Мака вдруг заговорил сам собою, оставив позади всякую гордость. – Я там как истукан стоял. Ноги дрожали так, будто я туда в первый раз… Как будто и не было тех трех лет… А этим, сука, хоть бы что. Им всё по кайфу было. Клоуны…
– Ну почему сразу клоуны…
– А я ведь тоже раньше таким придурком был. Но… Не – поют, танцуют и играют они нормально, я не спорю. Если им это интересно, пусть пляшут, сколько хотят. А я вот не хотел!
– Знаю. Оля рассказала – Элина еще сильнее укуталась в платок и чуть отсела от племянника, чтобы держаться подальше от сигаретного дыма.
– Еще разрисовали меня, еле отмылся. А в той долбанной гримерке вжался в стену… И правда, как крыса. Боялся выйти…показаться всем. М-да… Так стремно мне уже давно не было. Позоруха…
Уставшей и всё еще кружащейся голове вожатого было сложно собирать слова в понятные предложения. Он вообще не был уверен, что тетка хоть что-то поняла из всего того словесного потока, что он только что на нее вылил.
– Не говори ерунды, Макар – попыталась успокоить его Элина. – Ты просто от этого отвык, поэтому и словил ступор. Не накручивай себя. Всё нормально…
– Ага – прервал Мак, выдыхая дым. – Ступор… Чё бы и нет? Такое бывает. Со всеми же случается. Да?
– Конечно…
– Нет! Хрен там! Может и случается, но не на детском мероприятии в лагере! Сука, для всех них это как будто бы обычное дело. Херли – они всё могут, они в себе уверены. Занимаются какой-то хренью, дебилы… А я…
– Им всё это не в первой, и не нужно их в этом обвинять. Если бы и у них случился такой долгий перерыв в вожатстве, как вот у тебя, то им тоже на сцене было бы неуютно. А может даже страшно…
– Не знаю – нервничал Мак. В попытке затушить сигарету он стер ее почти до самого основания. – В любом случает – это полная жопа! Я уже взрослый мужик, а занимаюсь какой-то херней. Надо валить отсюда, и как можно скорее. Ладно, всё. Давай… Спокойной ночи.
Он уже собирался уходить, когда Элина окликнула его на лестнице:
– Макар, а ты классно выглядишь в гриме мышки – улыбнувшись, сказала девушка. – Я даже зафоткать успела. Мне понравилось.
– Рад за тебя. Не забудь удалить – бросил Мак и скрылся во тьме дверного проема.
Сон.
Его мог вылечить только сон.
Воплощение задуманного
– СЭЙ СЭЙ ХОРЭ! – надрывно прокричал физрук с веранды столовой.
– СЭЙ СЭЙ ХОРЭ! – вторили призыву Игоря все дети из четырех младших отрядов.
Макар не участвовал в общем психозе, стараясь отсидеться в стороне и не примыкать к остальным вожатым,
День Мака начался с того, что подъем он, как и большая часть отряда, благополучно проспал. Потом дети упорно не хотели подниматься с постелей, всячески кочевряжились и капризничали, делая всё что угодно, но только не то, чего от них просили Зоря и Макар. За подъемом последовали неспешные водные процедуры, очередные капризы, нудные сборы и долгие построения. Не обошлось и без баловства, за что некоторые индивидуумы успели получить заслуженные тычки от вожатого, который, будучи вялым, помятым и совсем не выспавшимся, был сегодня никак не расположен к пионерским шалостям. В девять сорок все четыре младших отряда с трудом выстроились в несколько шеренг перед столовой для проведения утренней зарядки. За этим последовали бодрые приветствия физрука и простые упражнения – разминка, приседания, прыжки и прочая ерунда, которая, по мнению Макара, вряд ли могла поспособствовать физическому развитию детей, пусть он сам в этом ничего толком и не смыслил. После унылых телодвижений, которые каждый пионер делал на свой манер, физрук как раз и приступил к призыву Солнца, которое и без всяких выкриков не собиралась никуда скрываться, припекая голову Мака уже с самого раннего утра.
Настоящего перевода кричалки “Хорэ” никто не знал, да и вообще вряд ли он имелся в природе. Но каждое утро вожатые и пионеры, словно безумные сектанты, надрывали глотки и горлопанили, вскидывали руки к небу и призывали светило выйти из-за туч, либо же просто греть еще сильнее. Это был идиотизм в высшей степени, который, однако, имел место и в прежние времена, и даже кричалка осталась той же. У Макара сохранившаяся сквозь годы традиция поначалу вызвала лишь удивление, но потом приступ ностальгии скатился к самому обыкновенному раздражению, что только еще сильнее портило его и без того серое настроение.
Снова прошлое. Снова оно…
И вот, после нескольких повторений и невнятных дополнений к выкрикам, Игорь всё же соблаговолил отпустить голодных вожатых и пионеров в столовую.
– ЗДОРОВЬЕ В ПОРЯДКЕ?! – вопросительно проорал физрук.
– СПАСИБО ЗАРЯДКЕ! – вновь податливо прокричали в ответ пионеры, уже нарушившие строй.
Зоря построила седьмой отряд, и, не дожидаясь Макара, отправилась мыть с детьми руки. Ее напарник этого процесса избежал и решил отправиться в столовую напрямик, чтобы поскорее приступить к завтраку и заполнить едой пустой желудок, который после вчерашнего выброса уже наверняка успел зарасти паутиной.
– Макар! – окликнул вожатого Игорь, когда тот уже собирался скрыться в зале.
– М-м-м? – промычал Мак, не горя желанием разглагольствовать с физруком с самого раннего утра. Однако делать вид, что вожатый не услышал оклика, было уже слишком поздно.
– А чё ты с нами-то не занимался?
– Э-э-э… Да не охота просто.
– А чего так?
– Из меня по утрам спортсмен так себе – ответил правду-матку Макар, не особо догоняя, с какой стати он должен перед ним отчитываться.