Ювента
Шрифт:
“Водитель-таксист”. Машины, как и прав, у Макара сроду не имелось. Не подойдет.
“Грузчик”. Вакансия была размещена консервным заводом. Иди на хер, Филипп Николаевич! Стократно нет!
“Микробиолог”. Это вообще что такое?
“Бариста”. Требуется коммуникабельный работник с опытом работы. Ха! Ищите лохов дальше. Нет.
“Бухгалтер-расчетчик”. И чем только люди не занимаются…
“Уборщик служебных помещений”. Еще чего не хватало.
“Продавец консультант”. Торгаш из Макара был неважный. Нет.
“Слесарь”. Нет.
“Водитель
Нет.
Нет.
Снова нет.
Нет. Нет. Нет!
Ни на одном из сайтов Макар не нашел вакансии, которая хоть немного могла бы ему подойти. Опыт подсказывал, что это вполне нормальная ситуация и ему нужно будет просто попытаться наведаться сюда снова, ведь объявления размещаются почти каждый день. Однако его желание сбежать из лагеря было так велико, что вожатый попросту не хотел верить в отсутствие подходящей работы.
Похоже, Элина не врала, когда говорила, что с работой сейчас туго и на сайтах сложно что-то найти. И уж тем более Макару, у которого нет ни образования, ни опыта.
– Попробуй “Работа.Есть.ру”.
– Твою ж… – чуть было не отдал концы вожатый.
– Мне говорили, что там часто обновы бывают – невзначай сказал компьютерщик. – Да и выбора там больше…
–Ты палишь за мной, что ли? Или у тебя глаза на затылке? – недовольно спросил Мак, которого только что застали врасплох. Он и не заметил, как рядом с ним возник здешний смотритель.
– Да нет. Просто вожатые сюда обычно по отрядным делам заходят, а ты, я смотрю, на сайтах с работой завис. Необычно это. Ну, вот я и подметил. Решил подсказать…
– Ясно – выдохнул Мак, снова уставившись в монитор. – Был я там уже. Нет ни хера.
– Бывает, не расстраивайся. Потом найдешь – умиротворяюще ответил компьютерщик, вернувшись к своему столу и забренчав какими-то мелкими деталями. – Чтобы там найти что-то, это нужно сайты каждый день обкатывать. Тогда, глядишь, и попадется что-нибудь…
– Плавали уже, знаем. Не впервой.
– А тебя как зовут, кстати? Я тебя здесь раньше не видел.
– Макар – ответил вожатый, вынимая из системного блока флешку с музыкой. – Ну…или Мак, если коротко. Мак Закрепин.
Только спустя мгновение вожатый понял, что именно из него только что вырвалось, ведь поначалу он даже не обратил на сказанное особого внимания.
Прежде, за пределами лагеря, Макар никогда и никому не озвучивал свое прозвище. Это было одним тех воспоминаний, которое он хотел похоронить и оставить здесь, в “Ювенте”. Там, где Макара, собственно, и стали сокращать до обычного “Мак”. Не смеха ради, а просто для удобства. Кто именно стал это делать первым вожатый уже и не помнил, но тогда, в те “далекие” времена, Макар был не против подобного обращения. Чего скрывать – ему даже нравилось это короткое и хлесткое звучание, ласкавшее его неискушенный слух. Имечко прижилось и со временем настолько впилось в голову, что он нет-нет, да и сам про себя назывался именно так – Мак. Коротко и ясно.
Однако сейчас подобное воспринималось им, как пережиток прошлого.
Правда в этот раз Макар сам же об этом и вспомнил. Без всяких напоминаний и оговорок. Более того – не только вспомнил, но и дал разрешение абсолютно левому и незнакомому для себя человеку называть себя Маком.
Странно всё это… Очень странно…
– Закрепин? – удивленно спросил фрик, теперь уже обращая всё свое внимание на собеседника. – А ты не родственник начальницы нашей, Элины Вадимовны? Она тоже ведь Закрепина.
– Да, что-то вроде родственника. Есть такой грех.
– Прикольно – улыбнулся компьютерщик, бросил копошиться с деталями и протянул руку Макару. – Я Лёня Велюров, администратор здешний. Хотя по факту что я тут только не делаю… Я тут и айтишник, и сисадмин, и ремонтник… Короче – всё в одном флаконе.
– Понял – ответил Макар на рукопожатие. – Чё-то пустовато у тебя здесь, администратор.
– Ага, есть такое – грустно усмехнулся Лёня. – Начало смены щас, у детей пока нет особо времени заходить. Хотя вот в прошлом году даже посреди смены редко кто заглядывал. Пионеров почти не приводили.
– Странно. Раньше мелких отсюда было не выгнать. Хотя и техника была хреновой, и ремонта такого матерого не было.
– А раньше – это когда?
– Лет шесть-семь назад.
– О, так ты еще при Бессарабе работал, что ли? То-то я смотрю, что ты старше остальных – удивился Лёня. – Я-то при Элине уже пришел, но мне рассказывали, как тут при этом Александре Павловиче было. Говорили, что “игрульки” он не одобрял, но компы в лагере всё равно имелись. Мало, правда. А запретный плод, как знаешь, всегда сладок. Вот дети, видимо, и ломились.
– Да, наверное. Они тут иногда чуть ли не дрались за компы и за приставки эти… Сеги, или как их там?
– Сеги были, я помню. Я же оборудование старое еще принимал в оборот. Кошмар, конечно. У меня бабуля была моложе, чем те системники. Да и приставки с картриджами были древнее мамонта. Раза с третьего только запускались…
– Точняк! – искренне улыбнулся вожатый, подхватив эту заразную ноту ностальгии. – Там реально всё с палеолита еще сохранилось.
– Хотя странно – могли ведь и поновее чего раздобыть. В Сегу еще наше с тобой поколение по детству играло, а для пионеров это уже вообще музейный экспонат был.
– Да Бес их и не покупал. Это нам так, в качестве пожертвований отдавали, по знакомству. Продать, походу, не смогли, вот и решили не выкидывать, а лагерю втюхать за просто так.
– Тогда понятно. На халяву и уксус сладкий.
– Ясен пень.
– Ну а щас вот сам видишь – Элина Вадимовна нам и компы раздобыла, и приставки новенькие, из последнего поколения. Еще вот телевизоры, колонки. Ну и ремонт в классе сварганили. Проводку обновили, розетки поменяли, сетевиков подкупили… Всё как надо. Одно плохо – дети ходить перестали.