За 30 милль... на Север
Шрифт:
Раздались одиночные выстрелы. Комар с Малышом добивали раненых снорков. Скрим отправился в лабораторию посмотреть, жива ли учёная братия. Дятел приводил в чувство Бугра, распластавшегося на земле. Знатно повеселились ночью. Хорошо, что заработала злосчастная электрическая цепь. Её сумели включить до эксцесса с мутантами.
К Кречету подошёл Дятел – рослый детина без одного переднего зуба.
– Шеф. Всё в порядке. Ботаники живы, хмырь закрыл их в «морге».
Командир отвесил подчинённому неожиданного леща:
– Ты дурак? Не морг, а медкомната, чудила, – прошипел на него лидер «серых». – Забыл, где находишься?
Боец послушно отправился за остальными. Кречет шагнул внутрь комплекса.
Больше всех испугался немец. Из троих учёных Анджей выглядел неважно. Аномальный шторм на него не так эмоционально подействовал. Знал, что их спасут крепкие стены из композитной брони. Несмотря на длительное пребывание в ЧЗО, иностранец, кажись, ещё не смирился с мыслью, что люди тоже могут отнять чужую жизнь. Периодически Анджей грязно бормотал по-немецки проклятия. Пит в лучших русских традициях пытался того опоить водкой. И Только Мануэль пришёл в себя. Невозмутимо испанец увлечённо ковырялся в сломанном бурей ретрансляторе.
– Всё нормально? – поинтересовался наёмник «серых» у спецов.
– Сойдет! – махнул рукой серьёзный донельзя Владимир.
– Ребята! Выйдите на минутку на улицу! – обратился он к сотрудникам «Tesla» и, не дождавшись ответа, вышел из модуля.
Его бойцы стояли в сборе. Бугор также присутствовал. То и дело техник хватался рукой за ушибленную голову. Вскоре к ним подошли и оставшиеся работники. Собрались они аккурат возле связанного Айса с кляпом во рту. Беглец порывался что-то сказать, но тряпка мешала это сделать. Скример с Малышом спорили друг с другом на стольник, пытаясь предсказать реакцию Кречета на текущие события последнего часа.
Капитан обвёл глазами притихшую толпу.
– Всем закрыть рты! Построились дружно в одну шеренгу. Вес, рост и жир без разницы. Смирр-на!
По команде присутствующие члены лаборатории заняли места в хаотичном порядке под прожектором на входе, выстроившись в линию перед начальником охраны. Кречет привычно осмотрелся и отвёл руки за спину. Выглядел он угрожающе.
– Значит, так, мясо! Это и вас касается, грязная чернобыльская интеллигенция. По чистой случайности вы остались живы, и только потому, что этот недоносок отказался пачкать руки. Вашей голубой кровью! – рявкнул кэп и ткнул ногой связанного Айсберга.
– Эта ночь показала, что мы, включая меня, забили хер на безопасность, о которой я двести раз талдычил. Мы облажались, и долбанный ураган не считается. В будущем Зона-мать не простит собственной расхлябанности, и накажет нас со всей изощрённостью.
Кречет подошёл вплотную к испуганному Комару. Посмотрев тому в глаза, со всей дури врезал камраду в «солнышко». Гонщик схватился за живот. Несмотря на комбинезон, удар вышел мощным, жёстким. Боец охнул, задышал чаще.
Глаза командира «серых» налились яростью и злобой. Таким его никто никогда не видел. С ноги он пробил в грудь Дятлу, тот отступил по инерции. Скримеру досталось больше. Безумный командир схватил за грудки стрелка, ударил коленом и прописал быструю двойку по почкам. Охранник лагеря закашлял, закачался, но не упал.
– Три, мля, аномалии! Пять человек! Вы чего, поленья, сдохнуть хотите? – чеканя каждое слово, начальник безопасности рвал и метал. На мгновение ледяной взгляд Кречета
– Ах да! Несчастный Бугор! Пользы, как с козла молока! Видел, как режут баранов? Подходят, и ножом выпускают кровушку, от уха до уха по горлу. Расслабились, сука! – кричал на него Кречет, брызжа слюной. Он хлестнул пощёчину бойцу, затем взял того за горло и зашипел:
– Ты не сдохнешь здесь, пока я тут командую, запомни, мразь с куриными мозгами, и вы, ублюдки, вернее, куча слонов тупорылых и негодных ботаников! Не стоило лезть в Зону. У нас война! Су-у-у-уки!
Кречет отпустил задыхающегося Бугра. Командир наёмников тяжело дышал, его мощный торс поднимался и опускался. Все молчали, чувствуя вину, как провинившиеся школьники перед завучем. И бойцы, и научные сотрудники понимали, что каждое слово командира – правда!
Отдышавшись, Кречет уже тихо и спокойно добавил:
– Значит, так! Если кто-то считает, что я нарушил границы дозволенного, я уйду! Понимаю, характер у меня не подарок. Я покину лагерь, только скажите в лицо, мол, ты, Кречет, псих конченый, полудурок, перегнул палку. Пойму каждого! Устал я, сорвался. Говорите сейчас, потом поздно будет.
Он по очереди обошёл каждого из стоящих в шеренге людей, заглянул в душу к ним своим пронзительным и леденящим кровь взглядом матерого ветерана. Кто знал, о чём думал этот закалённый во многих переделках стареющий воин, привычен управлять и отдавать приказы. Возможно ли, что он видел перед собой не случайных контрактников, бросивших спокойную жизнь на большой земле из-за денег, а верных и близких ему людей, о которых привык заботиться. Неизвестно! Чужая душа – потёмки!
– Так и думал! – Кречет вновь обрёл свою обычную невозмутимость. – Разойдись! Малыш, на позицию! Дятел и Скример! Этого субчика ко мне в кабинет, и заприте дверь! Я с ним поговорю. Комар, разворачивай систему безопасности, и обозначь аномалии маячками. Бугор, не нервируй меня, а почини этот долбанный трансформатор, наконец. Мануэль, помоги ему настроить ПО-шку. Вдвоём быстрее получится. Пит, есть возможность установить новую тарелку? Если да, займись, ты шаришь. Ну и хер-р Ракицкий! Уже рассвет, сделай кофе, будь другом! Я и вправду, устал. Всем понятно?
– Так точно! – хором и достаточно дружно гаркнули виновники этой разборки.
– Шевелитесь!
Все тотчас бросились выполнять задания «отца и такой-то матери», как порой себя называл Кречет. Он же пошёл бродить по территории, успокаивая свои расшатанные нервы.
Войдя в комнату, служившую ему и спальней, и личным кабинетом, командир «серых» застал там с белым лицом сидящего на стуле привязанного субъекта. Глаза его были широко открыты. Они раскрылись ещё шире, когда оппонент взял кружку с кофе в одну руку, во вторую огромный, хорошо заточенный нож.
– Рассказать стишок? – Кречет с тесаком склонился над перепуганным насмерть Айсом. – Не дёргайся! Слушай внимательно!
Экзекутор нараспев, не торопясь, принялся негромко декламировать стихотворение:
– Раз, два, три-четыре-пять…вышел зайчик…
Кречет недоговорил.Он отпил глоток, хлопнул кружкой о стол и несильно, но быстро воткнул тесак в предплечье беглеца. Брызнула кровь, жертва задёргалась от боли, замычала. Мучитель достал кляп изо рта.