За дальние моря

Если бы посторонний взгляд мог проникнуть за темную завесу холодной страны, то ему открылась бы лишь только голая безжизненная равнина. Замершее белое безмолвное море бескрайних снегов. Словно чужая воля схватила жестокой рукой и вырвала из мира все краски, всю красоту, всю жизнь. Казалось, так проходит вечность. Лишь ветер перекатывает снежные хлопья с сугроба на сугроб, временами разбиваясь о торчащие как попало оскаленные клыки каменных утесов. Но что это? Вот там внизу? Движение? Жизнь? Не может быть?!! Точно, кто-то идет.

Двигается с трудом. Маленькая фигурка, согнувшаяся под порывами ветра. Даже издали чувствуется, как тяжело идущему. А если присмотреться пристальнее, то окажется, что бредущий среди ледяной пустыни человек – это ребенок. Да, ребенок. Обычный мальчуган с рюкзаком-ранцем, каких полно в каждом городе и каждой школе. Наверняка у каждого из нас есть несколько таких знакомых, он мог бы сидеть за соседней партой или жить в доме через дорогу, но он тут. И что могло понадобиться этому мальчишке в столь неподходящем для прогулок месте? Он идет и что-то бормочет под нос. И как это ни странно, нос ему отвечает. Этого не может быть. Приблизимся и послушаем:

– Карак, я совсем потерял счет времени, – шептал мальчик в варежку, прикрывая рот рукой от вездесущего ветра. – Ты знаешь, с того момента, как мы здесь, ни разу Отец Солнце не обращал сюда свой лик, я не знаю сколько прошло времени, сколько мы идем и сколько нам еще предстоит пройти.

– Вр-ремени прошло не так и много, всего несколько часов, – ответил ему шевелящийся сверток под меховой курткой, – нужно сделать прривал. Тебе надо отдохнуть, чаю гор-рячего попить.

– Карак, я, конечно, очень сильно уважаю твою светлую голову, но не кажется тебе, что ты неправ?

– Почему непр-рав?

– Если ты не заметил, мы в глубине холодной страны. Тут нет ни огня, ни дров, ни воды, даже укрытия от ветра и того нет. Я не вижу, где мы можем остановиться, чтобы передохнуть и выпить горячего чаю. Или ты быстренько слетаешь к Инмару и возьмешь у него кипяточку?

– Мар-ртин, не горячись. – Сверток развернулся, и из ворота куртки показалась черная как смоль голова с большущим вороньим клювом. – Ты же человек, житель сррединного мира. Хранитель. В одиночку я не выдер-ржал бы тут и нескольких минут. Только благодаря тебе мы зашли так далеко. А сейчас ты хочешь все бр-росить и сдаться?

– Я не хочу сдаваться, просто я не вижу возможности выполнить то, что ты предлагаешь – отдохнуть и напиться чаю, – выпалил Мартин.

– О, это несложно. Повер-рь мне, – повертел головой ворон, – во-первых, выбери место стоянки, р-разгреби снег, чем глубже ты сделаешь яму, тем лучше. Снег из ямы выбрасывай на ту сторону, с которой дует ветер-р. Набросай еще снега по кр-раям, чтобы получились стены, они укроют нас от ветр-ра, и ты сможешь спокойно рразвести огонь. Расчисти место под очаг до самой земли, чтобы тающий снег не залил огонь, а лучше возьми тар-релку, она металлическая, и в нее посади уголек.

Мальчик остановился и начал руками и ногами раскидывать снег, он работал, словно не было пройдено бесконечных шагов по снежным заносам.

– Остор-рожнее, – предупредил его ворон. – Поутихни, а то вспотеешь, затем замерзнешь и уже никогда не согреешься.

Мартин работал усердно, но осторожно, и через некоторое время согрелся. Почувствовал, как

жар разгоряченной крови вернул его телу желание двигаться дальше. Когда, по мнению ворона, убежище было готово, мальчик распаковал рюкзак и, следуя советам птицы, начал выкладывать необходимые предметы.

– Сейчас нужно р-развести огонь, – не умолкала птица. – Вспомни, Инмар подарил тебе искр-ру Негасимого Огня, подкор-рми его одной лучиной, и он будет пылать сегодня, р-разгоняя сумрак и холод.

Мартин с большой предосторожностью приоткрыл ларчик, подаренный кузнецом, и вынул уголек. С уголька спрыгнул маленький, размером с букашку, огненный человечек.

– Мар-ртин, смотри – это Дух Огня, – шепотом произнес Карак.

– Я уже понял, – так же шепотом ответил мальчик, и уже в полный голос, – приветствую тебя, славный огненный дух, прими от нас в дар эту лучину и помоги нам в нашем трудном путешествии.

С этими словами он протянул одну из заранее заготовленных Инмаром лучин. Огненный человечек не заставил его повторять предложение, и лучина исчезла в горящем чреве.

– Спасибо, уважаемый Мартин, я очень проголодался, – произнес дух надтреснутым голосом, он значительно вырос, окреп и практически дотягивался мальчику до колена. – И тебе теплых ветров, славная птица. Отец мой Инмар поведал о вашем пути и попросил помочь вам по мере моих сил. Можете рассчитывать на меня, я весь к вашим услугам.

– Уважаемый Дух Огня, мы сильно замерзли, и очень хочется горячего чая, а еще согреть ноги. Снег набился мне в ботинки, растаял, и сейчас ноги промокли и начинают сильно замерзать.

– Этой беде я помочь могу. Снимай обувь и носки, и давай мне, я высушу, а сам надень сухую пару носков и посиди в сторонке.

– А как же быть с чаем? – чуть не умоляя, проговорил Мартин.

– Набер-ри в котелок снега и поставь на огонь. Вот тебе и кипяток, а как чай заваривать, тебя, навер-рное, учить не надо, – вставил свое слово ворон.

– Что бы я без вас делал, – восторженно прошептал мальчик, ставя котелок ближе к огню.

Через некоторое время снежная яма показалась путникам обжитой: булькал закипевший котелок, пар мохнатыми лапами поднимался вверх и рассеивался на ветру. Кружка наполнилась густым темным напитком. Мартин не пожалел и обильно смазал медом сухое печенье, взятое с собой в дорогу. Карак примостился рядом с горячим котелком и склевывал раскрошенные специально для него галеты. Дух Огня все суетился, скользил, словно на коньках, по краю тарелки. Мартин смотрел на него и чувствовал, как теплеет у него на душе. А совсем недавно ему казалось, что все усилия напрасны и они так и останутся здесь – замершим бугорком в белом безмолвии.

– Прошу прощения, добрый дух, но как нам к вам обращаться? – поинтересовался Мартин.

– Называйте меня, как и прежде называли, Дух Огня, – ответил дух, краснея.

– Разве у вас нет имени? – удивился мальчик.

– У всех и всего есть имя, и я не исключение, только имя это непроизносимо на человеческом языке. Оно очень длинное, если бы его можно было произнести, это наверняка отняло бы несколько человеческих лет.

– Ты р-разве не слышал притчу о человеке с длинным именем? – с хитрым прищуром глаз вмешался в разговор ворон.