За далью — даль

Твардовский Александр Трифонович

И в самый полдень, как не жарок,Не убывал людской напор.И пестр, и ярморочно ярок,И вместе строг был этот сбор.Один глазел — Врожденный зритель,Любитель истый — стар ли, мал;Другой как раз был сам водитель,Но в эту смену не попал.А та пришла, чтоб видеть сынаИль мужа в самый этот час,Когда к воде его машинаПройдет под тысячами глаз. А

кто-то дочкуПо платочку,А кто подружку — на постуСреди построенных в цепочкуРегулировщиц на мосту —Распознавал.Но в этом сбореНевольно каждый брал в расчет,Что тут народ —Не на футболе,Что праздник — праздник, да не тот,И речь не та, и смех, и шутки…А там, у самой Ангары,Собрался штаб в тесовой будке,Как улей душной от жары.Все службы стройки там сидели —Воды, земли, колес, дорог.Но всем уже речам о деле,Как перед боем, срок истек. Последним кругом для порядкаПоверка старших обошла,И, на часы взглянув украдкой,Начальник встал из-за стола.С последней доброю затяжкойВздохнул — как будто с плеч гора.И виды видевшей фуражкойСтол обмахнул.— Ну что ж, пора…— Пора!И враз моторы взвыли,Секунд своих не упустив,И самосвалы в клубах пылиВзошли на плящущий настилИ развернулись по теченьюРеки — во всю длину моста,И строем — в ряд, как на ученье,Над кромкой вздыбили борта. Рванулся вниз флажок сигнальный,И точно вдруг издалекаГромовый взрыв породы скальнойТолкнулся в эти берега.Так первый сброс кубов бетонных,Тех сундуков десятитонных,Раздавшись, приняла река…Она грядой взметнулась пенной.Сверкнула радугой мгновеннойИ, скинув рваную волну,Сомкнулась вновь.И видно было,Как этот груз она катила,Гнала по каменному дну. И над ее волной верченой,Бренча оснасткою стальной,Мост всколыхнулся, облегченный.И, вновь подняв заезд груженный,Прогнулся вровень с той волной.И снова — в очередь машины,Под грузом тужась тяжело,На цель с боков и серединыЗашли.И так оно пошло.С погрузки на мост, с моста в гору —Заезд в заезд смыкался кругИ был любой шофер шоферуКак будто кровный брат и друг. В таком взаимном береженье,Блюдя черту —Бортом к борту, —Кругообразное движеньеНе прерывалось на мосту.Еще

тревожная задачаНаружный сдерживала пыл,Как бой, что был красиво начат,Но только-только начат был.И был труднее с каждым часомВ разгаре памятного дня:Не подоспей боеприпасы —Бой захлебнется без огня.Машины шли, теснясь и пятясь,Держась на той струне тугой:Не сплоховать,Не сбавить натиск,Не проморгать беды лихой… То был порыв души артельной,Самозабвенный, нераздельный, —В нем все слилось — ни дать, ни взять:И удаль русская мирская,И с ней повадка заводская,И строя воинского стать;И глазомер, и счет бесспорный,И сметка делу наперед.Сибиряки!Молва не врет, —Хоть с бору, с сосенки народ.Хоть сборный он, зато отборный,Орел — народ!Как в свой чередПлечом надежным подопрет, —Не подведет! СибирякамиОхотно все они звались.Хоть различались языками,Разрезом глаз и складом лиц.Но цвет был общего закала:Сибири выслуженный дар —Под слоем летнего загараЕще там зимний был загар.Тут были: дальний украинецИ житель ближних мест — бурят,Казах, латыш и кабардинец,И гуще прочих — старший брат.И те, кого сюда чин чиномВезли с путевкой поезда,И те, что по иным причинамОднажды прибыли сюда; В труде отбыв глухие сроки,Перемогли урок жестокий. —Всего видали до поры,Бывали дальше Ангары…Но все теперь как будто дивом,Своею нынешней судьбой,Одним охвачены порывом,В семье сравнялись трудовой,В сыновней службе не лукавой,Огнем ученые бойцы.Деньга — деньгою, слава — славой,Но сверх всего еще по нравуКласс показать.Самим по правуСказать:«А что — не молодцы?» Как дорог мне в родном народеТот молодеческий резон,Что звал всегда его к свободе,К мечте, живущей испокон.Как дорог мне и люб до гробаТот дух, тот вызов удалойВ труде,В страде,В беде любой, —Тот горделивый жар особый,Что — бить, — так бей,А петь, — так пой!..Гори вовеки негасимоТот добрый жар у нас в груди —И все нам впору, все по силам,Все по плечу, что впереди.