За день до полуночи
Шрифт:
– Эй, парень, ты говоришь так, словно сам женат на белой суке.
– Так и есть. Заткнись.
– А-а, теперь понятно, почему ты такая тряпка. Да я каждую ночь трахал белую шлюху. Скажу тебе…
– Заткнись. Никто не скажет такого о моей жене. Она отличная девушка, просто так получилось, что она белая.
Уоллс презрительно хмыкнул. Ну и дела. Этот самодовольный ниггер просто тупица, посмотрим, каким он будет, если впереди нам встретятся вьетконговцы.
Наверняка наложит полные штаны.
Уоллс любил
Но после того, как команды разделились, стены тоннеля начали сужаться, стали холодными и влажными на ощупь, в воздухе запахло угольной пылью и еще чем-то резким. Луч фонарика Уидерспуна метался из стороны в сторону, нервно прыгая туда-сюда, шаря повсюду, словно руки мужчины на теле женщины. Уоллс светил прямо перед собой.
– Эй, парень, да ты вроде нервничаешь.
Уидерспун промолчал. Ремни прибора ночного видения плотно стягивали ему голову, и приятного в этом было мало. Он действительно немного нервничал. В Гренаде он был на редкость спокойным, даже сам изумлялся этому, но тогда надо было действовать очень быстро и совсем не оставалось времени на переживания.
Тогда они приземлились, отстегнули парашюты и помчались по небольшой ложбине к административному корпусу аэродрома. Все вокруг было разбито, уцелело только несколько человек, которые безмолвно наблюдали, как из черного транспортного самолета С-130 заскользили к земле на парашютах одетые в черное коммандос.
А далее, если не считать задания, надо было просто остаться в живых, как в день праздника Дня Независимости 4 июля, когда на тебя летят фейерверки всего мира, пытаясь сбить с ног.
Нынешний случай был совсем другим. Уидерспун никогда серьезно не сталкивался с подземельями. Он служил в войсках специального назначения, был рейнджером, а теперь служил в самом-самом-самом лучшем подразделении – в группе Дельта. Храбрость была его профессией. Но вот тоннель? В горе? Уидерспун прочистил горло. Скоро придется выключить фонари и пользоваться только приборами ночного видения. А потолок становился все ниже.
– Эй, парень? – Голос Уоллса звучал уже мягко, ирония исчезла. – Ты боишься? Что-то ты молчишь.
– Я в порядке, – ответил Уидерспун.
– Да это ничего, парень. Ты знаешь, во Вьетнаме были такие низкие тоннели, что приходилось ползти на пузе, а еще вьетнамцы гадят прямо в тоннелях, у них нет туалетов. И приходится, в конечном итоге, ползти прямо по дерьму. Представляешь, как это погано, ты ползешь на пузе по дерьму и ждешь, что какая-нибудь девушка-партизанка, вроде той, хорошенькой, которая сейчас в другом тоннеле, затаилась где-нибудь, чтобы воткнуть тебе нож в глотку.
На
Пятьдесят лет назад, в этой самой дыре, около ста человек.
– Крысы «Бейкер», вы меня слышите? «Бейкер», я Крыса-6, как слышите?
– Слышу вас хорошо, шестой, – ответил Уидерспун.
– Эй, ребята, да вы должны были выйти на связь еще пятнадцать минут назад. Что там у вас, черт побери, происходит? – Что-то в голосе Крысы-6 раздражало Уидерспуна.
– Не волнуйтесь, шестой, мы тут просто заболтались. Так что успокойтесь, ладно?
– Соблюдайте правила радиообмена, сержант. У вас есть что сообщить?
– Нет, шестой, мы прошли главную шахту, теперь движемся по горизонтальной штольне и ищем эту Элизабет. Чем дальше продвигаемся, тем ниже потолок, похоже, этот тоннель ведет в никуда.
– Как твой напарник?
– Отлично, – ответил Уидерспун, ощущая рядом присутствие Уоллса.
– Понял вас, «Бейкер», теперь строго придерживайтесь времени радиосвязи. Если что-то случится, сразу сообщайте.
– А как там наверху?
– Парней из Национальной гвардии здорово потрепали. Да, видно, там засели крутые ребята. Берегите свои задницы, «Бейкер».
– Понял вас, шестой, конец связи.
В этот момент раздался голос Уоллса:
– Черт, парень, похоже, это она и есть.
Сверкнувший луч фонарика осветил дыру в стене. Она была низкая, продвигаться можно было только ползком, в свете фонаря дыра выглядела зловеще. Это и был тоннель по имени Элизабет.
– Ох, крошка, – сказал Уоллс, – а я привел тебе любовника.
– Дым! – воскликнула Пу. – Дым! Горит, это огонь!
Они увидели столб дыма, поднимавшийся вверх и уносимый ветром. Соседи из нескольких домов вышли на заcнеженные лужайки и тоже наблюдали за дымом.
– Герман, что там горит?
– Это самолет. Самолет разбился в поле, и теперь он горит. Наверное, несчастный случай.
Они сидели в подвале и смотрели в маленькое окошко под потолком. Дым плыл над верхушками деревьев, поднимаясь в голубое небо.
– А можно пойти посмотреть?
– Нет, – ответил Герман. – Думаю, нам лучше оставаться здесь. А там очень жарко, и сейчас там работают пожарники.
– А с этим человеком все в порядке?
– С каким человеком?
– Ну, который управлял самолетом. С ним все в порядке?
– Уверен, что у него все хорошо. Понимаешь, Пу, они нажимают на кнопку, кабина раскрывается, а они выпрыгивают. Совсем как хлеб из тостера. А потом летят к земле под большим зонтиком, так что за них можно не волноваться.
– А им дадут другой самолет? Если они разбили свой, им дадут другой?