За дверью
Шрифт:
Кожаная куртка мозгоправа блестела на солнце. Начищенные ботинки и демонстративная белозубая улыбка выдавали в нем педанта, находящегося в исключительно хорошем настроении. Даже факт убийства с изнасилованием явно не мог сегодня испортить его.
Крылов обошел карету скорой помощи, переоборудованную под перевозку тел умерших и открыл хлипкую дверь служебного УАЗа. После времени, проведенного на свежем лесном воздухе он явно больше не стремился оставаться на улице. Лишь отойдя от психолога на приличное расстояние, он бросил:
– Не люблю общаться с психологами, уж извините.
Бельцер
Через несколько минут к труповозке поднесли девочку на носилках. Бесформенная органическая масса, уже почти непригодная к анализу, выглядела так, будто ее разорвали изнутри. Бельцер сумел рассмотреть огромные высохшие и почерневшие пятна крови, покрывавшее утепленную юбку девочки. Глаза у психолога округлились, щеки покраснели. Работа предстоит тяжелая и нервная.
– Фотографии сделали? – Спросил из машины Крылов.
Запыхавшийся сержант утвердительно кивнул. Ермилов тем временем осматривал цветок, однако ничего не найдя, положил его обратно в пакет и сел в труповозку. Бельцер все еще стоял и осматривал лес. Затем он повернулся к УАЗу и спросил Степана Викторовича:
– Сколько времени вам понадобится?
– Часов шесть, может семь. В общем, к вечеру управлюсь.
Тучный мужчина снова закурил. Он явно не хотел бы сегодня оставаться наедине со своей работой, именно поэтому его ноги смотрели куда угодно, но только не в направлении сгнившей школьницы.
– Ну, мы поедем или нет? – Нетерпеливо крикнул он.
– Сейчас, дай докурить. – Ответил ему Бельцер.
Мозгоправ продолжал мотать головой и оглядываться. Сигарета его явно не заботила так, как возможность заняться настоящей работой. Однако он не любил заставлять людей ждать и сразу после недовольных возгласов сержанта, уже усевшегося за руль, почесал уши и направился к УАЗу.
– Михаил Иванович, что думаете? – Спросил психолог, открывая дверь машины и садясь внутрь.
Крылов чуть отодвинулся и задумчиво взглянул на обшивку старенькой служебной машинки. Мысли его явно витали где-то вдали. Но на прямой вопрос от психолога он ответил четко:
– Думаю, что у нас сегодня будет много работы.
Бельцер еще раз улыбнулся, обнажив кривые, но белые зубы. Опытный психолог с большим стажем работы и многочисленными уголовными делами за спиной сразу разглядел в приезжем одиночку с выраженным чувством собственной важности. Бельцер очень "любил" таких персонажей за их очевидные слабости. А именно за глупость, самоуверенность и за неразборчивость в людях. Вот и Крылов для него стал таким же.
Обе машины тронулись с места, покидая залитый апрельским солнцем лес. Впереди у них блестел Петрозаводск во всей своей грязной весенней красе. Старые домики и скученные группы многочисленных луж несколько тормозили движение машин, из-за чего
Александр Германович очень гордился своим городом и желая показать его приехавшему следователю, с довольным выражением лица обнажил белые зубы и пытался завести разговор. Уставший же после бессонной ночи Крылов не замечал жестов стареющего, но активного психолога. Следователь закутался в свое теплое осеннее пальто и вырубился как только они все сели в машины. Хоть немного, но ему нужно отдохнуть.
***
– Может пора поработать?
Недовольный, но бодрый голос патологоанатома был адресован Степану Викторовичу. Он надрывно кашлял после очередной выкуренной сигареты.
Ермилов выкинул в угол комнаты окурок, подтянул пояс на штанах, прочистил голос и с авторитетным видом заговорил.
– У девчонки язык отсутствует. Она пыталась кричать, но прокусила его и следом проглотила. Это моя гипотеза, думаю, она верна. Дальше, убийца забрал с собой один из ее внутренних органов. Судя по надрезу на правой части живота, ему приглянулась печень. – Степан Викторович посмотрел на патологоанатома. – Вообще это ты должен говорить, а не я.
Крылов, стоявший прямо у изголовья жертвы, внимательно следил за ходом осмотра. Он сложил руки за спиной и расставил ноги на уровне плеч. Всем своим видом он старался внушить себе и окружающим уверенность и бодрость. Его среднего по меркам мужчины роста вполне хватало, чтобы смотреть на все немного свысока.
Патологоанатом, высокий худой мужчина лет пятидесяти, дотошно осматривал каждый сантиметр тела. К его сосредоточенности и внимательности прибавлялась еще какая-то поэтичность, будто он представлял себе свою собственную работу как возможность попробовать себя в высоком искусстве.
– Что еще сказать, язык она себе перекусила. И пара ногтей оторвались. Возможно она сумела поцарапать или еще как-то повредить кожу убийцы. Правда эпителия под ногтями найти не могу, много времени прошло, да и тело лежало в неблагоприятных погодных условиях.
– Сколько точно она там пролежала? – Спросил Крылов, сверля взглядом заплывшие глаза девочки. Его острый подбородок оставался неподвижным.
– Примерно три недели, плюс-минус 3 дня. Точно определить сложно. Судя по всему, ее пытались спрятать под снег, дабы никто не нашел. Но убийца явно не рассчитал, что сейчас из-за подтаявшего снега все говно лезть будет, в том числе и его неудачная работа.
– Почему именно неудачная?
– Потому что спонтанная и не отточенная. Он даже задушить ее не смог нормально. Девчонка умерла не от асфиксии, а от обморожения.
В разговор вмешался судмедэксперт. Степан Викторович в момент выводов коллеги рассматривал фотографии с места преступления, надеясь скоротать время, однако вывод патологоанатома показался ему неверным.
– Вздор! Посмотри на шею, тут полно полосовидных ссадин, она элементарно не могла дышать.
– Вижу, но он не дожал ее. В легких еще оставался кислород, она потеряла сознание, но сердце еще билось, когда убийца ушел. Вполне вероятно она протянула еще около часа, пока от полученных травм и холода не скончалась.