За дверью
Шрифт:
Александр Германович встал рядом с петербургским гостем и завязал разговор:
– Отдохните, я сам съезжу к этой женщине. По вам видно, вы сильно устали.
Крылов промолчал, едва заметно покачал головой и зажег-таки со второй попытки сигарету. Бельцер почесал левое ухо и продолжил:
– Интересно, почему к нам послали именно вас, можете это как-то объяснить?
– Не могу. Может не будете мне проводить сейчас сеанс психотерапии? – Иронично ответил Крылов.
– Не буду, потому что не до конца вас изучил. Сколько вам лет?
Крылов явно не привык,
– Сорок четыре с утра было. Но боюсь, кризис среднего возраста ко мне еще не подобрался.
Оба усмехнулись. Александр Германович потупил голову и повторил ритуал с ухом. Как опытный психолог, он не мог не понимать, что собеседник больше сосредоточен на собственных помыслах и желаниях, нежели на решении главного вопроса – поимки преступника.
Какой-то внутренний голос подсказывал чутью Александра Германовича, что приехавший к ним следователь – идеальный для изучения сплав гордости, уверенности и профессионального высокомерия. Именно такие люди и вызывали у него наибольший интерес.
– Давайте с вами попозже устроим небольшое чаепитие, я вам расскажу, как вы сможете здесь обустроиться, хорошо?
– Поглядим, я здесь все равно ненадолго. – Вновь устало улыбнулся капитан.
Со спины послышался крик. Их куда-то звали. Бельцер с Крыловым обернулись и увидели Сержанта вдали. Глебов бежал к ним, стуча берцами по лужам и пачкая свою форму, а за ним перекатываясь ехал служебный УАЗик.
– Что стряслось? – С любопытством спросил психолог.
Сержант подбежал к ним и с одышкой в голосе сказал:
– Телефоны включите, вам из дежурки обоим звонили. Товарищ капитан, там еще одно похищение. Причем с убийством.
Крылов выбросил сигарету и резким движением оттянул пальто. Лицо его приобрело багровые гневные оттенки. Бельцер же с ужасом посмотрел на сержанта. Никто не заметил момента, когда обстановка накалилась. Никто не заметил секунды, когда разговоры о характерах и следствиях превратились в действие. В действие сесть в машину и стремглав броситься к месту, в котором неизвестный совершил еще одно дерзкое преступление.
"Здорово и вечно"
Мигалки будоражили промозглый городской воздух. Мимо двух милицейских автомобилей проплывали старинные советские здания из кирпича и бетона, посеревшие от времени. По залитыми лужами улицам мчались с превышением скорости два УАЗика. В первом ехали Бельцер, Крылов, и Степан Викторович, судмедэксперт. За рулем находился сержант Глебов. Следом за ними во второй машине ехали еще трое сотрудников милиции с автоматами наготове.
Напряжение нарастало, Крылов с Бельцером то и дело ловили себя на мысли, что они близки к разгадке практически у самого ее начала. Такое нередко происходило с каждым из них, когда преступник, каким бы сложным не было его преступление, выявлялся сразу и почти без сложностей.
Лавируя по полупустым улицам машины нарушали
Глебов подбежал первый. Он держал автомат наготове и искрометным взглядом пронзал полое дерево. Затем сержант поднес к одной из дверей этажа кулак и трижды постучал в нее. Обшитая дубленой замасленной кожей деревянная дверь не отвечала взаимностью. Сержант прислонился ухом к ней и сморщил лицо в попытке услышать хоть какое-то движение по ту сторону.
– Глебов, не томи, что слышно? – Спросил нетерпеливо Бельцер.
– Стоны какие-то, на плачь похоже. Видимо там сейчас явно не до нас.
Крылов достал из внутреннего кармана запачканного пальто помятую сигарету и раскурив ее, облокотился на перила и с важным видом спросил:
– Кто сообщил?
– Женщина какая-то. Сказала, что у нее ребенка похитили. Наверное наш клиент.
– А грохнули там кого?
– Да непонятно было, просто сообщила, что ребенка похитили и все. Ну и адрес назвала.
Следователь, откашливаясь, вытащил сигарету обратно и хрипло прикрикнул:
– Ломай!
Глебов нерешительно посмотрел на дверь, проверил стуком ноги ее на прочность, отошел и размашистым ударом приложился по центру конструкции. С первого удара сломать не получилось, тогда молодой человек разогнался и еще сильнее ударил мощной правой ногой. На этот раз вышло лучше и дверь, почти сорвавшись с петель, распахнулась.
Полицейские спешно вошли в квартиру, осмотрелись, проверили прихожую и туалет на предмет угроз и собирались двигаться дальше. Их остановили женские крики. По квартире доносился громкий плач. Крылов подался вперед и жестом приказал всем опустить оружие.
В зале на кушетке лежала женщина средних лет в темно-синем халате, покрытом многолетним жиром. Рядом с ней на диване находились куртка с кофтой. В руках она сдавливала небольшого коричневого медвежонка. Женщина, казалось, совершенно не замечала семерых мужчин, ворвавшихся к ней в дом. Она все время сжималась в бессильной попытке выдавить из себя слезы.
Крылов сжал губы и опустил глаза. Он явно не знал, как вести себя в подобной ситуации. Опытный следователь, он не один раз сталкивался с людьми, которые в силу разных трагических обстоятельств не могли сдержать свои эмоции. Правда, последний такой случай произошел больше пяти лет назад и Крылов забыл, каково это – держать себя в руках.
Семеро сильных, готовых к любым вызовам мужчин столкнулись с беззащитной плачущей женщиной. Они видели мать, которая потеряла своего ребенка. Это особый случай, требующий аккуратного, тонкого подхода.