За горизонт
Шрифт:
Как мне показалось, Вольф подрастерял изрядную долю уверенности в том, что в холмах безопасно настолько, чтобы отпускать туда сына. Но, выхода у него нет, бизнес есть бизнес и слабины он не даст - не та порода.
– Гут, так и делай. Рациями на месте не пользуйтесь. Прослушать вас вряд ли смогут, но факт вашего присутствия засекут наверняка. Там высокие холмы вокруг и дальность портативной связи максимум пять километров. А движение возможно только по просеке. Бежать там некуда. Понял?
– Вольф.
– Что?
– Как в холмах на
– Крупные хищники в холмы не заходят, им простор нужен. А в холмах кустарник да косогоры. Из зверья водится мелочь одна, но ты особо не расслабляйся, стая мелкоты опасна для одиночки. Да и мелкота понятие относительное.
– Ага, вот поэтому я Рудольфа оставлю в бронемашине. Пусть охраняет. Заодно и эфир послушает, я в этом вопросе мало отличная от ноля величина.
Немец улыбается чему-то своему и утвердительно кивает.
120 миль на северо-восток от Порто-Франко.
09 число, 9 месяц, 16 год. Вечер.
Человек предполагает, делает прогнозы, строит планы, а новоземельные боги от души повеселятся над ними.
Исходя из увиденного за то недолгое время, что я нахожусь в этом мире, рискну предположить - первым, проникшим в этот мир, был никакой не обвешанный аппаратурой яйцеголовый. А лет этак за пятьсот до первого ученого, в этот мир прополз пожиратель сердец пернатый змей - Кетцалькоатль, выпнутый из-под света Солнца адептами приколоченного к кресту пацифиста. А чтобы пернатому было не скучно под местными звездами, те же - несущие слово божье душки с крестами, без всяких Рагнарёков оправили вслед за пернатым змеем одного не в меру хитрого обитателя Асгарда. Просидев пол тыщи лет на диете, сладкая парочка бросилась наверстывать упущенное.
Чем дальше бронемашина удаляется в холмы, тем выше и плотнее становится растительность. Полчаса, и видимость упала до тридцати метров, сжатая высокими кустами и невысоким подлеском просеки. При том, что "дорога" выписывала порой весьма забавные загогулины, как я тут обратно с трофеем на хвосте поеду? Тут даже развернуться негде.
Еще час и скрывшееся за холмами дневное светило прорезало резкие тени по неосвещенной стороне холмов. По часам еще верных три часа светового дня, а видимость местами такая, что хоть дальний свет включай. Растительность достигла размеров, когда создается ощущение, что едешь по бесконечному темно-зеленому тоннелю.
И след, свежайший след, ушедшей в нужном нам направлении машины.
– Руди, не поменять ли нам планы?
Скрипнув рессорами и зашипев стравливаемым тормозной системой воздухом, бронемашина замирает перед пересекающей дорогу речушкой.
– Слушай сюда. Вот это седло между холмами отделяет нас от цели. И нашуметь мотором мы пока не успели. Так? А раз так, то сколько голов может поместиться в машину, которая прошла перед нами?
– Две оси, след не глубокий и не широкий, между осями чуть больше двух метров, покрышки очень изношенные. Небольшой грузовик или большой пикап, что то типа "Лапландера" или "Унимога" ранних годов выпуска. Хотя нет.... Там везде мосты портальные стоят, а эти полдороги мостом подравняли. Скорее на ваш гражданский "УАЗ" похоже, но немного шире в колее.
– Брони у них нет, иначе след глубже был?
– Нет. И смотри. Вот тут они останавливались, а потом чтобы тронутся, немного назад сдали, - немец кончиком ножа приминает растительность между колей.
– Масло, и вот еще капля, и вот еще тут.
– Угу, клоуны какие-то, - аккуратно срезаю стебелек с каплей масла. Хм, о сколько нам открытий чудных.
– Руди, понюхай это то, о чем я думаю?
Немец, как наркоман кокс, обнюхивает стебелек, разве что на вкус его не пробует.
– И....?
– Включи голову, запах резкий? Ну вот. У какого масла запах резкий?
– Трансмиссия.
– Верно. А теперь вот этот лист занюхни.
– Почти не пахнет. Эта капля моторного масла.
– Верно мыслишь, - у них из всех щелей масло сочится. Какой отсюда вывод?
– Машина изношена и за ней не следят.
– Это следствие, а причина? Не тужься, эти ребята в жизни под капот не заглядывали. И, на мой взгляд, водила у них всю жизнь, катался исключительно по асфальту. Как ты верно заметил, они даже тронуться толком не смогли. Если доводить машину до подобного состояния, то пешая прогулка по местным пампасам неизбежна. Я бы на такую прогулку не решился, без крайней необходимости, слишком велики шансы не дойти. Давай пока будем считать, что имеем дело с залетными фраерами, а не с местным аграрием, выжимающим последние крохи ресурса из груженого репой пикапа. Лучше перестраховаться.
– И каков новый план?
– немец чешет за ушами Муху, дорвавшуюся понюхать, чего там - на дороге нашли интересного.
– План такой. Это место единственное за последний час, где можно съехать с колеи без перспективы не выехать обратно. Вот мы и съедем. У ручья дно сплошной камень, ни ила, ни песка нет практически, как по автобану проскочим. Тридцать метров и нас не видно, прячем нашу "Ящерку". Вы с Мухой остаетесь на стреме возле брони. А я сползаю на горку, и оттуда осмотрюсь по сторонам.
Немец план одобрил, но внес в текущий расклад свои пять копеек.
– Вместе пойдем, случись что, мне одному не отбиться. И не возражай, русский, вместе...
– Может, ты и прав, вместе, так вместе. Пройдись вдоль ручья, проверь не сядем на брюхо в этой речушке?
Немец кивнул и в компании Мухи двинулся вдоль берега.
Место для парковки нашлось, лучше не придумаешь.
В полутора сотнях метров вниз по течению нашлась замечательная полянка, ближе к реке преходящая в небольшой пляжик.