За горизонтом

О'Нил Юджин

Мэри (решительно). Проголодалась.

Роберт (твердо). Тебе уже пора обедать.

Рут (глухо). Идем, Мэри. (Быстро вытирает глаза, не глядя на Роберта, подходит к девочке и берет ее за руку. Горестно.) Пойдем, я тебя покормлю.

(Идет налево, опустив глаза вниз.) Мэри вприпрыжку бежит рядом с матерью, держась за ее руку.

Роберт немного погодя следует за ними.

Занавес

Действие

третье

Картина первая

Декорация та же, что в первой картине второго действия. Пять лет спустя. Раннее октябрьское утро. Еще темно, но постепенно за окном начинает светлеть.

При свете стоящей на столе керосиновой лампы видно, что обстановка в комнате обветшала. На окнах грязные и разорванные занавески, одно из них совсем не занавешено. На крышке бюро скопилась пыль — видно, оно давно не открывалось. На обоях грязные пятна сырости. Ковер выцвел, на нем ногами вытоптаны дорожки к кухне и другим дверям. Стол без скатерти, на нем пятна от горячей посуды, от пролитой еды. На спинке качалки следы грубого ремонта. Печь покрыта ржавчиной. У стены недалеко от печки в беспорядке лежит вязанка дров. Вся атмосфера резко контрастирует с той, которая царила здесь пять лет назад. Бедность стала привычной, ее больше не стыдятся и не стараются скрыть.

У печки сидит Рут, стараясь согреть руки, — в комнате сыро и холодно. На плечи наброшена шаль, скрывающая черное траурное платье. Рут страшно постарела. Бледное, с обострившимися чертами лицо поражает своей почти каменной неподвижностью. Это лицо человека, утратившего способность чувствовать или ждать чего-либо от жизни. Голос женщины стал сухим, монотонным. Небрежно надетое платье, кое-как причесанные волосы с мелькающими в них седыми прядями, давно не чищенные стоптанные башмаки — все это говорит об охватившей ее полной апатии.

В кресле у печки, завернувшись в одеяло, спит миссис Аткинс.

Из спальни через открытую дверь доносится шум — кто-то встал с постели.

Рут с раздражением смотрит в сторону спальни. В дверях, держась за косяк, показывается Роберт. Он очень похудел. Давно не стриженные волосы в беспорядке. На щеках темно-красные пятна, глаза лихорадочно блестят. На нем фланелевая рубашка и бумажные брюки. На босых ногах шлепанцы.

Рут. Тишше! Мама спит.

Роберт (с усилием произнося слова). Не беспокойся, не разбужу. (С трудом доходит до стола и в полном изнеможении опускается в качалку.)

Рут (уставившись неподвижным взглядом на печь). Сядь поближе к огню — там теплей.

Роберт. Нет. Я и так весь горю.

Рут.

Тебя лихорадит. Ты же знаешь. Доктор не велел тебе вставать с постели.

Роберт (раздраженно). Старый дурак! Что он смыслит? Ложись и не вставай — единственное его предписание.

Рут (равнодушно). А сегодня как ты себя чувствуешь?

Роберт (приподнято). Отлично — лучше, чем когда-либо. Я совершенно здоров, только ослаб сильно. Наверно, был кризис. Увидишь, теперь быстро пойдет на лад, и старый дурак доктор тут ни при чем.

Рут. Он очень внимателен к нам.

Роберт. Конечно, он исправно помогает нам отправляться на тот свет. Он был «внимателен» к папе, к маме и… (у него дрогнул голос) и к Мэри.

Рут (безразлично). Он сделал все, что мог. (Пауза.) Энди обещал привезти с собой специалиста. Он-то, наверно, придется тебе по вкусу.

Роберт (горько). Это его ты и ждешь всю ночь?

Рут. Да.

Роберт. И Энди тоже?

Рут (не проявляя никакого чувства). Кому-нибудь надо ждать. Кто знает, в котором часу они приедут. Энди не был дома пять лет, как же его не встретить?

Роберт (с горькой и грустной усмешкой). Пять лет! Целая вечность!

Рут. Да.

Роберт (значительно). Все пять лет — ждать?

Рут (равнодушно). Все давно в прошлом, Роберт.

Роберт. Да, в прошлом. (Пауза.) Эти телеграммы тут? При тебе?

Рут утвердительно кивает.

Покажи их. Меня лихорадило, когда их принесли. Я ничего в них не разобрал. (Торопливо.) Сейчас мне хорошо. Дай, я прочту опять.

Рут. На! Первая сверху. (Вынимает телеграммы из кармана и отдает их мужу.)

Роберт. Так, эта из Нью-Йорка. "Только сошел с парохода. Задерживаюсь важному делу. Окончании еду домой". (Печально улыбается.) Дело прежде всего — таков девиз Энди. (Читает.) "Надеюсь, вы здоровы. Энди." (Иронически повторяет.) "Надеюсь, вы здоровы"!

Рут (все так же безразлично.) Тогда он не знал, что ты заболел. Я только потом ему сообщила.

Роберт (с раскаянием). Конечно, он не знал, — ты права. Я просто дурак. А что ты ответила? Напомни.

Рут (не отвечая прямо на вопрос). Ответила кратко.

Роберт хмурится.

Написала — надо скорее приехать, потому что ты очень болен.

Роберт (с раздражением). Что за идиотизм! Он бог знает что вообразит — что я умираю, например. Ты написала, чем я болен?

Рут. Да. Я написала — у тебя больные легкие, только два слова.