За горизонтом
Шрифт:
— Не понял?
— Ну не имперским казначейством выпущена. Уж меня-то в этом на Северной стороне научили разбираться. Имперская монета — в ней золото с примесями, она может быть чуть легче весом, а ту денежку, что монахи ему дали, ее трактирщик мне показал. Точно — фальшивая. И вес слишком хороший, и золото в ней слишком чистое… Фальшивая монета!
— Та-ак, ну хорошо, — протянул Ингви, — значит, монета у них была фальшивая и очень непростая…
— Точно, твое демонское, — кивнул
— Наверное тот, кто боится, что его станут спрашивать о происхождении этой монеты.
— Ну, не скажи, твое величество! Монета-то фальшивая, как ни крути — и трактирщик это сразу понял.
— Ну и что с того, что понял? К монахам с этим золотым кинулся? Или нет?..
— Так он это… Монетку, слышь-ка прижал. Он ее подпилит до обычного веса, или еще как…
— Вот именно. Он взял монету молча и виду не подал, что что-то заподозрил — а им того и надо, хитрецам. А что, если мы этих монахов сейчас пощупаем, а?
— Не выйдет, твое демонское. Они ж ушли давно.
— Как ушли?! Что ж ты…
— А чего я?.. У вас с графом дела, слышь-ка, с утра до ночи — так куда ж мне встревать-то? Сказано было за монахами последить, так я последил… А ушли они со своими кандальниками — так что, мне за ними следом бежать? А войско наше — за ним тоже пригляд нужен, не разорваться же мне, пока господин капитан барышне слезы утирает…
Ннаонна быстро шагнула к сержанту, Ингви предусмотрительно, подхватил ее под локоть и рявкнул:
— Никлис!
— Виноват, лишнего ляпнул… Покорно прошу извинить…
— Вот именно — лишнего, — Ингви, конечно, не стал ругать распустившего язык сержанта, поскольку, в сущности, тот был прав, — а когда монахи смылись?
— Так прямо утром и ушли. Встретились с дружками своими и ушли…
— Дружками? А ну, выкладывай все подробнее! Все давай!
— А говорить-то и нечего больше. Прямо с рассветом, пока ты, твое величество, дрых после графского угощения…
— Ну все! Сейчас я тебе, кажется, устрою угощение…
— Виноват, господин капитан! Когда ваше величество изволили почивать после ученых трудов…
— То-то же!
— Ну так я и говорю, что с утра в трактир заявились еще пятеро в таких же балахонах и они все вместе и удалились. Вместе, говорю, новые с прежними… И с мужичьем своим… Восемь, стало быть, монахов ряженых…
— Ряженых? То есть ты уверен, что они не монахи?
— Ясное дело — не монахи. Ни разу в церковь носа ни один не показал! Ясное дело — ряженые.
— Логично. А что их стадо?
— Стадо? А-а, мужичье кандальное… Ну это… Все, слышь-ка, до единого — пожилые мужики. Крупные, но не толстые. Спокойные такие, грустные. Все…
Вдруг Ингви стукнул себя ладонью по лбу, сплюнул и разразился длинной тирадой на демонском языке. Никлис, пытавшийся уловить хоть что-то, разобрал «Гангмар», а также «черт»
— Это насчет чего?
— Да вот же оно! Вот что мне покоя не давало!
— Это чего же за «оно»?
— Тьфу, как же я сразу-то… — было видно, что Ингви безуспешно пытается взять себя в руки и успокоиться, — сам посуди. Эти лже-монахи гонят в Гангмар-знает-какую даль толпу пожилых крупных рабов. Пожилых и крупных! Этот мертвец в графском подвале — скорее всего был немолодым человеком, когда еще был… И довольно крупным. Ты понимаешь?
— Я-то понимаю, а только почему?..
— Потому, что пожилого раба можно дешевле купить, а заколдовать его — так все равно, старый он был или молодой… И потому, что крупный — высокий, но не толстый — зомби будет более эффективным солдатом! И все рабы «монахов» именно таковы. При этом их гонят маршем — а они послушно идут. Понурые, неутомимые, с пустыми глазами… Наверняка одурманены при помощи магии. Их гонят быстро, не давая отдохнуть, их не берегут…
— Как ты тогда лошадей?.. Когда мы прошлой осенью вернулись в Альду? — робко спросила Ннаонна, — и лошади все издохли…
— Это, слышь-ка… — Никлис разинул рот, он кое-что слышал об этой давней истории.
— Никлис, Ннаонна, их ведут на убой… Или наоборот. В общем, они станут воинами армии мертвых…
Черное существо, более всего напоминающее длинношеюю крылатую ящерицу, но размерами с молодого крокодила, спикировало на прибрежную гальку острова. Остров этот, лежащий посреди озера, что образовалось некогда в гигантском ущелье между хребтами гор Тайны, никогда от сотворения Мира еще не посещал ни один человек. А также ни один эльф или гном. Это был один из тех заповедных безжизненных уголков, отмеченных печатью творения Гангмара Темного, которые суеверная молва именовала «проклятыми землями»…
Черная тварь хрипло курлыкнула, сложила перепончатые крылья и заковыляла по обточенным волнами гладким камням, неловко переваливаясь на чересчур коротких и тонких лапах. При ее появлении то, что могло бы казаться одной из прибрежных скал, изменило положение. Еще более невероятное существо — что-то похожее одновременно на ящера и на человека — повернуло голову и приоткрыло желтые глаза с вертикальными зрачками. Монстр встал и совершенно человеческим жестом потянулся, слегка запрокинувшись назад… Чудовищная черная лапа с острыми кривыми когтями протянулась к летающей твари, та осторожно выгнула стройную нею и потерлась щекой о ладонь гиганта.