За Императора!
Шрифт:
– Воистину так, – согласилась Кастин.
Два старших офицера взглянули друг на друга с новым уважением. Это тоже был хороший знак.
Только Сулла выглядела несчастной. Броклау заметил это.
– Подтянитесь, лейтенант, – сказал он. – Ведь следующий день основания теперь… – Он сделал небольшую паузу, считая в уме. – Двести пятьдесят седьмое число. У вас будет около восьми месяцев, чтобы изобрести новые традиции.
Конечно же, внесенные мною новшества были не слишком хорошо приняты рядовыми, по крайней мере, вначале и львиная доля осуждения пала на меня. Но, с другой стороны, я и не рассчитывал на популярность; с тех пор как меня выбрали для комиссарского обучения, я знал, что не могу вызывать у солдат
Однако постепенно преобразования, на которых я настоял, начали работать во благо, а тренировки, через которые мы прогоняли солдат, дали толчок к тому, чтобы они снова начали думать как воины. Удивительно помогли этому учрежденный мной еженедельный приз в виде послеполуденного отдыха наиболее отличившемуся взводу и двойная порция эля для членов самого дисциплинированного отряда в его составе. Что кризис действительно миновал, я понял тогда, когда случайно подслушал, как в отремонтированной столовой солдаты одного из смешанных отрядов болтают между собой, не разбившись, как вначале, на две отдельные группки, а дружно ликуя по поводу более высоких показателей, чем у соперничающего взвода. Даже теперь, я слышал, «Состязание Каина» остается бережно хранимой традицией 597-го и соревнование за двойную порцию эля идет все так же жарко. Ну что ж, полагаю, это не худшая память, какую можно о себе оставить.
Самой что ни на есть животрепещущей проблемой, которую еще оставалось решить, были главные виновники драки. Это были, несомненно, Келп и Требек и еще несколько человек, признанных виновными в тяжелых травмах и смертях. Но я пока что отложил вопрос о наказаниях. Я не осмеливался отдать распоряжение о казни, ибо это было риском для моих нововведений и последовавшего за ними подъема боевого духа. Так что я поступил так, как и любой разумный человек в моем положении: я тянул время под предлогом того, что веду тщательное расследование, и ждал, не подвернется ли возможность наказать преступников так, чтобы остальные скоренько забыли о них в череде других событий. Это был хороший план действий, и он бы даже сработал, во всяком случае, выиграл бы время до нашего прибытия в какую-нибудь зону боевых действий, где я смогу под шумок вернуть провинившихся в строй или, что было бы еще лучше, перевести куда-нибудь… Если бы не мой хороший друг капитан Пайрита.
Конечно, формально он был вправе требовать копии докладов, которые я собирал, и я ни за что бы не подумал, что это чревато последствиями. Я упустил из виду тот факт, что «Праведный гнев» был не просто кучей коридоров, кают и тренировочных отсеков; это был его корабль, и Пайрита обладал абсолютной властью на его борту. Двое убитых, в конце концов, были его полицейскими, и он не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как преступники уходят от наказания. Он желал полноценного военного суда и непременно до того, как виновные покинут корабль. Он обязательно хотел проследить за тем, как они будут, к его удовольствию, наказаны.
– Я знаю, что ты хочешь все сделать тщательно, – заявил он однажды вечером, пока мы расставляли доску для регицида в его каюте. – Но, честно говоря, мне кажется, Кайафас, что ты перебарщиваешь. Ты уже знаешь виновных. Просто расстреляй их, и покончим с этим.
Я с сожалением покачал головой.
– Но что это решит? – спросил я. – Это вернет твоих людей к жизни?
– Не в этом дело. – Он протянул вперед сжатые кулаки с зажатыми в них фигурками.
Я выбрал левый, и мне выпало играть синими. Небольшое тактическое неудобство, которое, я был уверен,
– Другого вердикта и быть не может. И каждый день твоего промедления просто позволяет этим трусливым подонкам занимать каюты моего корабля, хоть и тюремные, есть мою еду, дышать моим воздухом…
Он был весьма взволнован. Я начал подозревать, что между капитаном и кем-то из погибших полицейских было нечто большее, чем отношения командир – подчиненный [5] .
– Поверь, – сказал я. – Я бы тоже предпочел подвести черту под всей этой печальной историей. Но ситуация сложная. Если я расстреляю их, полк может снова расклеиться. Боевой дух только-только стал восстанавливаться.
5
Предположение Каина верно. Конечно, это категорически против Устава, но мальчики есть мальчики…
– Я понимаю твои затруднения, – кивнул Пайрита. – Но это не моя проблема. Я должен думать об экипаже, а они хотят видеть своих товарищей отмщенными.
Он сделал первый ход.
– Понимаю. – Я передвинул фигурки на своей стороне поля, стараясь, как и в реальной жизни, выиграть время. – Ну что ж, пожалуй, правосудие действительно уж слишком затянулось.
– Вы с ума сошли? – спросила Кастин, глядя на меня с другой стороны стола и стараясь не замечать ясно ощутимого в воздухе каюты присутствия Юргена, перелистывающего текущие отчеты, которыми мне было недосуг заняться. – Если сейчас приговорить зачинщиков, это вернет нас к тому, с чего мы начинали. Требек весьма уважали… – Она кинула быстрый взгляд на сидящего рядом Броклау и, прикусив язык, по-другому закончила свою мысль: – Некоторые из солдат.
– То же самое можно сказать про Келпа,– сразу же поддержал ее Броклау.
Именно на такую реакцию я и надеялся. Теперь, когда работа соединения начала входить в нормальную колею, Кастин и Броклау чувствовали себя в ролях командира и его помощника легко, будто былых трений между ними и не существовало. Не совсем, конечно: между ними время от времени сгущалась атмосфера напряженной вежливости, выдававшая, какие усилия они оба прилагают к тому, чтобы работать в команде. Да и, честно говоря, это было намного больше того, на что я рассчитывал в тот момент, когда только ступил на палубу этого корабля.
– Согласен, – ответил я. Мой помощник появился около меня с заварочным чайником, как он обычно делал, обнаружив меня в этот утренний час в кабинете. – Спасибо, Юрген. Не мог бы ты принести еще пару приборов?
– Да, комиссар. – Он пошаркал выполнять, а я налил в свою чашку и отодвинул поднос на край стола. Теплый ароматный пар от листьев танна, как всегда, позволил мне расслабится.
– Спасибо, я воздержусь, – поспешно сказал Броклау, увидев, что Юрген несет пару чашек, запустив внутрь них, далеко за ободок, неухоженные пальцы.
Кастин слегка побледнела, но все же не отказалась от напитка. Она оставила чашку на столе, время от времени приподнимая, чтобы подчеркнуть свои слова в разговоре, но так и не отпила. Я был впечатлен, хоть и не показал виду. Из нее получился бы хороший дипломат, не будь она так прямолинейна.
– Проблема в том, – продолжил я, – что капитан Пайрита на борту корабля представляет собой высшую власть, и вполне в его праве настоять на военном суде. Если мы попробуем помешать ему в этом, то он просто применит свои полномочия и все равно добьется расстрела Келпа и остальных. А этого нельзя допустить.