За Пределом
Шрифт:
— А они тут все на одно лицо — темноглазые и беловолосые, как я их запомню? — Сульс, как возгордившийся художник, не собирался размениваться на такие мелочи, как имена местных эльфов. Эльфов много, а он, художник — один.
Даэрос молча поразился такой наглости и пошел искать своих сородичей «по запаху». Если они еще не отмылись, то он их найдет.
Два позеленевших эльфа нашлись на верхнем, открытом, уровне. Они сидели на карнизе крайней арки и дышали свежим воздухом. Остальные Темные, пришедшие полюбоваться на озеро, скалы и прочие новшества, держались чуть в стороне — ветер порой доносил запах закваски Сульса.
Инэльдэ была мрачнее обычного. В эти покои теперь ходили созерцать, восхищаться и наслаждаться видом неприступности их жилища
Вот, стоило ему появиться, как все замерли и ждут. А чего ждут? Что он им откроет некую истину, сокровенную тайну бытия? Все, что у него есть, у этого Ар Ктэль, это странное происхождение и странный способ использования Силы. Не более, чем стечение обстоятельств. И вообще, еще неизвестно какой он воин. Ведь, в сущности то, что он вытворяет на стенах — это та же вышивка. Ну, может быть, более объемная. А вышивать по камню — занятие для дев. Другой бы постеснялся.
Инэльдэ ответила на кивок, поклоном это назвать было нельзя, и удалилась. Даэрос с недоумением посмотрел ей вслед — теперь-то она чем не довольна? Но думать о таких сложных вещах, как женское настроение, было некогда. Надо было пояснить всю важность задачи по изготовлению дракона двум страдальцам, поесть и отправляться в путь. Пока осень еще не наступила, и орки не явились «в гости», надо было много чего успеть. Конечно, вонявые, как их называет Расти, могут отправиться на охоту в любой момент, но это все-таки не большой осенний «праздничный» набег. Чудовищные обычаи. И как можно о них так спокойно говорить, как будто эльф, это — зверь, который должен знать повадки охотника. Позор. А Инэльдэ следует все-таки лечить от некоторых странностей. Жаль, что Нэрнис — специалист по человеческим душевным недугам. Придется часть его знаний приспособить для одной очень воинственной и злобной Темной девы.
Вайола и Гройн выводили айшаков по новому длинному коридору. Даэрос объяснил, что они выйдут в лес в низине — недалеко от тех мест, где он первый раз прошел Предел. Им велено было все-таки опасаться орков, сразу на поверхность не высовываться, в лесу не шуметь. Пусть стонущий лес и стонет, а лишний шум — совсем ни к чему. Но не шуметь и гномы — понятия несовместимые. Об этом Воительница подробно рассказала сопровождавшим их местным подгорным жителям. Среди них, кстати, оказались и четыре представителя клана Кайла и Лопаты. Того самого, чей мастер написал любимую книгу Пелли. Правда, они переименовали себя в представителей клана Боевого Кайла и Боевой Лопаты. Как и Темные эльфы, представители многих кланов оказались в этих горах случайно. Потом к ним примкнули все, кто покинул города, и компания здешних гномов стала весьма пестрой.
Воительница пребывала в самом веселом настроении. Причин для этого было сразу несколько. Одна — это «Боевая Лопата». Как ни пыжились, убеждая прекрасную Вайолу, четыре гнома, объясняя, что их маленькими лопатками, привешенными к поясу, можно кого-то убить, не убедили. Оружие выглядело несерьезно, а название клана — смешно. Гройн временами поглядывал на своих сородичей и очень тихо им сочувствовал. Если Воительница оставит несчастных в покое, то примется за него. А он сегодня проспал. Вайола же, стоило только Гройну попасть ей на глаза, начинала многозначительно хмыкать, отчего несчастный втягивал голову в плечи и стремился укрыться в конце их растянувшегося по коридору отряда. Сделать это на айшаке, который стремился прибиться к общему табуну, было не так-то просто. И дело было не в том, что гном встал позже этой
Лучше б ему было не просыпаться. Как только Гройн представлял, в каком виде он оказался перед Воительницей, щеки начинали гореть, а уши — пылать. Двадцать восемь гвоздей, на которые он наматывал пряди бороды, и сами по себе не были пристойным украшением для гнома. Но их же приходилось перевязывать ленточками, чтобы не выпадали. А как можно с утра быстро снять ленточки, если с вечера он их очень качественно завязал? Но она не оценила его мучений. Попробовала бы сама спать только на спине и не ворочаться среди ночи. Да и не гвозди это были вовсе. У гвоздя с одной стороны — шляпка, с другой — острие. А у специальных приспособлений его, Гройна, личного изобретения, шляпки — с двух сторон. Зря он попытался объяснить Воительнице разницу. И то, почему он проспал, ей тоже было безразлично. А он полночи таскал на себе шкуру выползня, помогая Сульсу счищать с неё остатки мяса и жира. До этой тонкой работы Оружейник его не допустил, но командой «поднимай-натягивай» — замучил. И теперь прекрасная Достойная Вайола зовет его, не последнего воина, длинным, но каким-то унизительным именем: «Гройн-Две-Шляпки».
Гройн мог сколько угодно воображать, что Вайоле больше подумать не о чем, кроме как о его способе завивки бороды. Воительница как раз собиралась вообще отделаться от этого «жениха». Несравненный Принц Даэрос собрался на подвиг без неё. Будет подвиг или нет — пока неизвестно. Но морочить ей голову тем, что сопровождение айшаков в предгорный поселок гномов — очень ответственное и важное задание… Пусть кому-нибудь еще эту сказку расскажет. А если Даэрос рассказывает такие сказки, берет с собой Расти и Сульса, значит опять что-то затевает. И еще — обещанный орден он ей так и не вручил. Надо напомнить. Так что пусть эти «Боевые лопаты» с Дройном отправляются в поселок, а она дождется эльфов в лесу. Одну её все равно не отправят никуда, а провожать обратно — время терять. Видно же, что Даэрос очень торопится — выслал их чуть свет с айшаками.
Воительница погладила секиру и поторопила своего айшака. Чем быстрее гномы уедут в поселок, тем лучше.
Даэрос обещал подарки, Нэрнис уговаривал, но Пелли не собиралась отступать. Вайола уехала, Сульс тоже уедет. Даже Расти, ребенка, братья берут с собой, а её собираются оставить. Может быть, если как в прошлый раз эльфы выглядели непреклонно, то она подождала бы несколько дней. В Руалоне пришлось сидеть дольше, а потом еще и в Дреште. Но непреклонными они не выглядели. Надо было только немножечко надавить. Или выдавить. Пелли выдавила слезу. А этот процесс у милой девицы никогда не ограничивался одной слезинкой. Где одна, там и остальные.
Нэрнис, предчувствуя большой плач и большую задержку, сдался первым и стал уговаривать Даэроса.
— Даэр, Пелли же у нас умница. Помнишь, и в степи, и в трактире Малка, да вообще, она нас в Малерне спасла. Действительно, даже мальчишку с собой тащим. Вот его я бы оставил.
— Нет, Расти нам будет нужен. Дети, поверь мне, лучшие разведчики. Особенно такие проныры, как наш Проныра. Хотя, девицы невинного и глу… боко, я бы даже сказал, не воинственного вида, тоже подойдут. — Даэрос уступил.
Пелли побежала переменить платье на то самое, невзрачное, в котором она бежала из Малерны. Когда-то оно ей казалось весьма дорогим, но не теперь, когда она обошла все лучшие лавки Дрешта. И очень может быть, что в этом странном Внутри-Предельном мире тоже есть лавки. А это было очень интересно…
— Даэр! — Нэрнис укоризненно смотрел на брата. — Что это за новое понятие — «глубоко не воинственный». Это как? И насколько глубоко?
— Ладно тебе, Нэрьо. Согласись, наша дорогая сестра не выглядит слишком мудрой. Я не говорю, что она глупа. Просто встречные не знают, насколько, где и как она умна. Ну, чуть не сказал лишнего. Но я же поправился.