За Пределом
Шрифт:
Голова дернулась, и Озерный Владыка сам вытащил себя из-под кровати целиком, упираясь левым плечом в пол. Элермэ от удивления забралась на кровать. Правую руку Тиалас бережно прижимал к себе. Подбородок был рассечен, на лбу кровоточила ссадина.
— Рад приветствовать Вас, Прекраснейшая! — Светлый слегка покачивался. — Вот, решил навестить страдающего Собрата и неожиданно пострадал сам. Амалирос, эти твои ходы несколько травматичны. Я, кажется, сломал руку. А моя бывшая подданная заразилась от тебя подозрительностью. — Светлый ощупал здоровой рукой шишку на затылке. Шишка тоже была здоровая. Оценил вес подноса, который Элермэ использовала теперь как щит. — Это вот этим оружием меня так немилосердно встретили?
— Ох, Владыка, я совсем не подозревала, что это Вы… там. Значит там ход? И часто Вы так… ходите?
— Дорогая, — Амалирос не собирался так вот сразу раскрывать все подробности этого хода. — Озерный Владыка уже так ходил. У нас же могут быть тайные совещания. Должны быть. А ход — очень хорошая вещь на всякий случай. Кстати, ты, как Правительница, только что оскорбила действием Высокого гостя. Извинись, переползи через меня и дай Гостю сесть. Он же еле стоит! — Темный задумался. — И не забудь известить Прекраснейшую Лаариэ, что её Супруг пострадал на благо Озерного Края. Кто будет сращивать кости?
Элермэ и не подумала переползать. Она обошла повелительское ложе и пронаблюдала, как Озерный Владыка прохромал один шаг, рухнув на свободную часть кровати.
— Считайте, что извинения приняты. Кости я сам сращу. Не надо никого извещать. Ерунда — колено просто ушиб, а ссадины сейчас… исправлю. — Тиалас поморщился и попытался разогнуть руку. — Элермэ, Вам не следует смотреть, как я кости на место ставить буду. Вы не в том положении… То есть, как раз в положении.
— Конечно, конечно. Я пока схожу за едой. Амалирос почти ничего не съел. А потом… потом я поинтересуюсь этим ходом… — Светлая Супруга Темного Повелителя покинула спальню с противоречивыми чувствами. Она еще не привыкла быть Повелительницей, чтобы вот так запросто наносить удары по столь значительным головам. Владыку еще не бил ни один подданный — ни свой не чужой. Элермэ шла по Нагорным Чертогам и пыталась совершить сделку с совестью. Совесть не сдавалась. Преступление. Или недоразумение? Даже промежуточный вариант — преступление по недоразумению не утешал. Вину надо было как-то загладить. Хотя бы попытаться.
Как только закрылась дверь за Элермэ, Темный начал действовать. Забрался коленями на подушку, надавил на стену над изголовьем кровати и прорычал в открывшееся отверстие:
— Гарнис Ар Нитэль! Живо сюда.
Тиалас ощупывал руку и пытался сообразить, где может находиться этот Гарнис. И как он минует Ар Намэля, которого Элермэ использовала как стража при дверях спальни.
Но разведчик выполз из под той же кровати, так же как сам Тиалас. Только подносом по голове его никто не бил.
— Гарнис, багрянку из комнаты внизу закатить в боковой проход! И набрызгайте там чего-нибудь… хоть соснового масла, а то запах жареных перепелок уже сюда просочился. Откройте второй коридор — к Посольским покоям. Исполнять тихо и быстро! — Амалирос нырнул обратно под одеяло, разведчик нырнул под кровать, и все стихло.
— Значит, проход к Посольским покоям есть? — Тиалас покосился на Темного.
— Конечно, есть. А вдруг на тебя нападут… или на меня, пока я у тебя. Ну, зачем ты под кровать полез? Хотя… да, больше здесь лезть некуда. Но так глубоко к центру-то зачем?
— А я знал? Выползень!
— Мог бы и догадаться. Мы же там багрянку прятали, когда она «исчезла». Перед заговором. А потом вынимали оттуда. Забыл, Светлый?
— Ну, знаешшшшь! — Тиалас как раз пытался соединить кость, а этот бессердечный Темный его же еще и попрекает незнанием всех его, Амалироса, ходов и лазов. — Откуда я знал, что там открыто? Ты что всегда держишь нараспашку пол под кроватью? Совсем уже… Тогда он, кстати, был закрыт. Ты же его при мне открывал — нажимал и гладил свои стенки. Кстати, там внизу тогда никаких коридоров не было… хотя, теперь понятно,
— Исполняю. Еще как исполняю. Точно и дословно. И никуда я не ползаю! Гарнис носит. По требованию. Ты сегодня не догадлив, Светлый. Пол отодвинуть проще из спальни. И зачем мне его постоянно закрывать — только время терять. А Гарнис там… за стенкой бокового коридора. Очень, очень сообразителен. Видишь, даже не вышел, когда ты вниз свалился. Правильно — ничего без приказа не делает. А ты… ну, хоть бы с другой стороны лез — по лестнице бы съехал… Сильно?
— Сильно. Всем весом на руку приложился поперек нижних ступеней. — Тиалас прикрыл глаза и расслабился. Темный не мешал: самоизлечение — дело тонкое и деликатное, отвлекать нельзя. Наконец Светлый выдохнул и открыл глаза. — Только бы Элермэ Весть не отправила. Лаариэ с ума сойдет. Она из-за каждой царапины-то переживает…
— Так это же хорошо! Пусть локти кусает. У гидр есть локти? Ладно, прости, хочешь с шишкой помогу? Это же моя Элермэ тебя… стукнула. Тоже, наверное, переживает. Не отвыкла пока быть твоей подданной, а уже травмировала. Прелесть какая — Темнеет понемногу… — Амалирос гордо улыбался. За него — потрясающего и неповторимого, Светлая Дева Светлого же Владыку — подносом… «большим тяжелым предметом круглой формы» — так лучше звучит.
— Нет, не надо Лаариэ беспокоить. Было бы что-то серьезное, а так…
— Ты мне так и не сказал, зачем ты не вовремя выполз? Ты что, не слышал, что Элермэ здесь? — Темный решил свернуть тему Вестей. Это он сам уж как-нибудь решит, что лучше, а что хуже.
— Не слышал. В ушах шумело. Я же и головой приложился. И потом, откуда мне было знать, что тебе не только еду собственноручно готовят и носят, симулянт, но еще и с ложечки кормят…
Дверь распахнулась, вошла Элермэ, а следом за ней груженый «обедом» на двоих Ар Намэль. Когда на попечении женщины оказываются целых два раненных, а не один, то она из нежной заботливой «матери» превращается в командира лазарета. Это же — непаханое поле для бурной деятельности. Переход на новый уровень заботы оценили и оба Правителя и несчастный Ар Намэль. Ему было велено кормить Повелителя. Как ребенка. Амалирос молчал, но по глазам было видно — в ярости. Секретарь трясущейся рукой наковыривал на вилку какую-то гадость и с ужасом смотрел, как Повелитель это ест. Вилку Амалирос укусил дважды — слишком рано челюсти захлопнул. При этом безотрывно и пристально смотрел в глаза секретарю. Ар Намэль видел в бездонных черных колодцах глаз Повелителя самые глубокие выработки, которые его непременно ждут.
Рядом под ласковые увещевания Повелительницы давился такой же стряпней Озерный Владыка. Элермэ решила, что спать она будет в зале. Незачем бегать между Покоями Повелителя и Гостевыми. Раненные должны быть на виду и под присмотром. Тем боле, что эти двое уже попрактиковались — утратили всякий стыд и величие, упившись, и неплохо переносили близкое соседство.
Где ранило и что ранило двух Правителей с разницей в два дня, Ар Намэль знать не мог. Но догадывался. Этих двоих могли ранить только те страшные неведомые силы, которые как раз собирались напасть. Значит, была битва. Значит, кто-то пытался вторгнуться в их владения Силой. Понятно, хотели Темных и Светлых разбить по одиночке. Не вышло — вовремя Озерный приехал и срочно женил их несчастного Амалироса на Светлой. На первой, какая подвернулась. Секретарь понимал: он является свидетелем слабости своего Повелителя. Такое не прощают и не забывают. А слабость была ярко выраженной. Если бы не страшные раны, такой Выползень, как Амалирос не стал бы есть то, чем он, Ар Намэль его кормит. Как младенца. Ужас, как Правителей измотало противостояние.