За Пределом
Шрифт:
Люди тоже шли к центру села, стороной, держась за изгородями. Пестрое местное население выглядело как угодно, но только не поголовно грамотным. Даэрос покосился на Верда. Человек трясся и отворачивался, втягивал голову в плечи всякий раз, как они миновали очередной забор или дом, расписанный этими странными знаками. По всему было видно — этот городской житель прекрасно знает, что там было написано. Даже, если читать толком не умеет. Да и Свищ, похоже, был вполне осведомлен — чуть слышно вздыхал и охал. При этом оба пленника нет-нет, да и поглядывали на Нэрниса. Понятно — Властелин же. Даэрос решил, что узнать о содержании написанного следует до показательного разгрома грязного имущества.
— Верд, а теперь четко и внятно сообщите нам суть этих корявых строк. И зачем они вам нужны на стенах и в прочих несуразных местах.
Верд понял правильно. «После», значит — после его смерти. И изложил. Местный вариант истории народов был настолько потрясающим, а обозначенные белой краской цели и устремления здешних орков такими «возвышенными», что Нэрнис начал своё торжественное вступление в должность Властелина, не доезжая до центральной избы — она же — жилище орков, она же — судебная, она же — главная. Вот она первой и разлетелась. Знамя-коврик растаяло на горизонте, стены из саманного кирпича брызнули в разные стороны вместе с внутренним содержимым — хламом, скарбом и едой завалило трех распластавшихся орков.
Даэрос сначала с удовольствием созерцал, как затеянный в этом жилище смерч носился по селу, срывая все крыши без разбора. Брат явно вышел из себя и не учитывал, где дом, а где коровник. Смерч вскоре стал напоминать бешеный стог. Стог уже носился над огородами, вбирая в себя помимо соломы урожай с грядок, и явно отяжелел. Когда Нэрнис развалил еще пару домишек и воронка потянулась к небу, Полутемный понял, что кое-кто Светлый и жалостливый не собирается ограничиваться крышами и сараями. Селяне и так залегли, кто куда и боялись, а Нэрнис не успокаивался.
— Нэрьо, я тебя понимаю. Но меру надо знать. Хватит. Тут таких сел и городов… все такие. Светлый, тут в домах могут быть невинные дети!
Аргумент подействовал, и смерч рухнул за селом, разметав себя по окрестностям.
Черный Властелин шипел и, кажется, собирался весьма неблагородно выразиться. Пелли рыдала и взывала к его милосердию, не забывая, однако, сочувствовать ему лично. Сульс, мерзавец, еле сдерживал смех. Поэтому рисковал нарваться на нерастраченный гнев Светлого. Расти трясся за спиной у Даэроса, сдерживаться не считал нужным и поэтому время от времени всхлипывал: ему очень понравился соломенный смерч и «вонявые» идеи. Верд и Свищ, потрясенные мощью и размахом, осознали всю мелочность своих За-Предельных устремлений. Властелин этот черноволосый или не Властелин, они уже не сомневались — жить хотели. Но одно они поняли точно — Властелин когда-то был Светлым эльфом, вот и мстит по старой памяти…
Орки, действительно писали на всех доступных больших поверхностях свою историю, как они её понимали. Чтобы видеть и помнить. В таком небольшом селе история была краткой, ограниченная количеством стен. А на тряпках и «знаменах» значились воинственные призывы. С точки зрения орков, их история была трагична. Нэрнис не оценил трагизма в такой интерпретации, что и показал, разнеся большую часть истории и абсолютно все призывы… от себя подальше.
Выяснить, кто первый из смердящего племени был озарен гениальной идеей, не представлялось возможным. Где-то в минувшем времени сплелись воедино сведения о прежнем «большом» мире, населявших его существах, неких старых распрях, а в результате получилась она — история орков, которые раньше были… Светлыми эльфами. Надругательство над их обликом сотворили, конечно же, Темные эльфы — зло этого мира, подлые убийцы и коварные враги. Чтобы вернуться к прежним «славным» временам надо было изничтожить всех Темных, специальными ритуальными способами в особо рассчитываемое время. Способы, в основном, сводились к виду оружия и количеству амулетов. Призывы к уничтожению оригинальностью не отличались и их насчитывалось едва ли больше сотни вообще. В хитрых расчетах Верд ничего не понимал, знал только, что они совпадают с заменой одного вождя клана на другого, после смерти старого. Расчетами занимались орки у себя в степи, которая уже давно не являлась степью в полном смысле этого слова.
Пока Даэрос поднимал селян из оврагов, овинов и межей грозным окриком, а Верд и Свищ переводили для особо непонятливых, Нэрнис думал. Он осознал грандиозность своей задачи по переустройству здешнего общества, оценил предстоящую работу, проникся ненавистью, насколько смог… к оркам смог сильно, пожалел Пелли и представил себе Владыку Тиаласа
— Даэр, где там эти заваленные? Пусть селяне их выволокут, если живы. Сейчас я их судить буду! За предательство. — Аль Арвиль был суров и серьезен.
— Нэрьо, поясни, кого они предали? И когда? — Полутемный был перебит на середине разъяснительной речи о том, как следует любить нового повелителя.
— Меня. Черного Властелина. И моих верных слуг — Темных эльфов. Гм. Прости, Даэр, не обижайся. И забыли воинскую честь и славные набеги. Переметнулись на сторону Света… тьфу, какой ужас я несу! И в то время как я их… спасал… Пределом… прости Создатель, и немного задержался, они опустились до уровня… Даэр, как думаешь, до какого они уровня опустились? Хотя, не важно. Не может быть, чтобы поголовно все орки верили в эту чушь. Наверняка есть несогласные. — Нэрнис вопросительно посмотрел на брата.
— Сссветлый, ты — просто чудо! Сейчас, молчи, я сам все скажу. Осудим, раскаются, помилуем. Дальше двигай впереди себя смерчи — идти будем с грохотом. Чтобы все знали, кто идет. То есть грядет. Ты — Могучий Черный Властелин, Возмездие и Справедливая кара. Разнесешь ближайший городишко, и твой вариант истории начнет распространяться как пожар. Вернемся к нашим Темным и будем ждать раскаивающихся. Придут воинственные — заставим раскаяться. Твои Светлые сородичи должны тебе памятник поставить! — Даэрос даже слегка позавидовал, что эта идея не его первого озарила.
— Завтра поставят. Два. Один за уничтожение безумных. Второй — за возрождение истинно орочьей ненависти к Светлым эльфам. Даэр, лучше об этом никому не знать. Что тут… у нас творится — никого не касается. Это наше, Властелинское дело! — И Светлый не шутил.
Селяне оказались сообразительными. Человеческую речь забыли не все. А часть орочьих слов, которая в неё попала, особенной роли не играла. Гневную обвинительную речь в адрес помятых орков они поняли. Орки, как оказалось — тоже. Когда до них дошло, в чем их обвинили, и кто их обвинил, они быстро вспомнили и старые сказки про Властелина, и сомнения в своем эльфийском прошлом. Может быть и врали, но каялись уже на почти внятном наречии. Коряво, но понятно. И вполне естественно: сваливали всю ответственность на вождей, строили из себя жертв и несчастных брошенных Властелином верных подданных. То есть, оказались даже более разумными по части изворотливости, чем их За-Предельные сородичи. После торжественной клятвы служить Великому и Могучему они стали предлагать подарки. Тут вышла заминка, и Верду пришлось перевести и пояснить. Подарок орки преподнести были обязаны — по закону. Старинному.
— Нэрьо, не переживай так. А то ты сейчас что-нибудь бесконтрольное учинишь. Я же вижу. — Даэрос помнил, что у брата есть и такая отрицательная сторона на все его положительные.
— Да я из их поганых лап ничего принять не смогу. Даже если надо. — Нэрнис сверкал глазами из-под слишком грозных бровей и еле держался.
— Ладно, Сульс примет. Тебе и не обязательно делать это лично.
Орк убежал к ближнему уцелевшему дому и вернулся, волоча за руку… орчанку. Сульс, спешился заранее, чтобы принять «дар» и теперь не знал, что делать. Он стал обходить своего мерина боком, пытаясь укрыться за его тощим крупом, споткнулся и упал. Потом подобрал то, обо что споткнулся и Даэрос решил, что нервный художник-оружейник сейчас будет швырять в дарителей чем ни попадя. Такие мелкие жесты были совсем не кстати. Но Сульс осмотрел находку и швырять не стал. Подарок между тем приближался. Орк тащил Нэрнису свою преданность в таком вот виде, а Верд переводил его сбивчивое бормотание.