За спичками
Шрифт:
Тахво продолжал бахвалиться:
– Ну, а Анна-Лийса сказала мне: «Не грусти, дорогой Кенонен, – быть может, Ихалайнен помрет, так я тогда непременно тебя выберу». Нет, ты, Хейкки Пирхонен, только послушай, что Кенонен тебе скажет… Вот что тебе торжественно скажет Тахво Кенонен… Хотя бы на краю света находился Кенонен – его разыщет Анна-Лийса, как только помрет ее Ихалайнен…
– Да уж ясно, она разыщет тебя… А ты что, в Липери сейчас собираешься?
– Туда, в Липери, тянет меня моя душа.
Собственно говоря, портной Кенонен не так уж сильно преувеличивал. Кое в чем он даже говорил чистейшую правду. Анна-Кайса, дочка Хювяринена, была когда-то безумно в него влюблена. А он любил свою желанную Анну-Лийсу. И это прежнее его чувство к ней продолжало тлеть, хотя он как будто и примирился со своей судьбой. Что касается Анны-Лийсы Ихалайнен, то уж тут Тахво Кенонен сильно прихвастнул. Она, правда, была к нему неравнодушна, но вовсе не любила его до безумия. Именно поэтому Кенонен выпивал и мотался с одного места на другое.
И вот к вечеру, закончив свою работу, он собрал свои манатки и отправился на родину в Липери, куда тянула его неспокойная душа.
Между тем Юсси Ватанен шагал по двору своего дома и думал: «Не идет Ихалайнен… Неужели же Анна-Кайса отказалась от такого для нее выгодного дела?»
Размышляя об этом, он набил свою трубку, вернулся в комнаты и спросил работницу:
– Скоро ли будет баня?
Старая работница Христина проворчала в ответ:
– Надо подождать немного.
Наступил вечер, а Ихалайнен все еще не возвращался. Юсси Ватанен все более убеждался, что Анна-Кайса по глупости отказалась. «Ах, черт ее побери, какой она фокус выкинула!» – огорчался Юсси.
Стало темнеть. И теперь Ватанен вполне был уверен, что счастье миновало его. Тут он почувствовал обиду на Антти и даже стал проклинать его: «Вся эта затея – козни этого Ихалайнена… Черт его свел со мной на дороге!»
Работница Христина, с грохотом двинув кастрюлю, сердито сказала:
– Уж пора вам в баню идти… Каждый вечер приходится тут топить эту несчастную баню… И без того работы по горло.
Ватанен вспылил. Он крикнул: – А что я вас даром, что ли, буду кормить?! Служанка швырнула ему веник и огрызнулась в ответ:
– Прими свой веник! И давай ползи отсюда в баню, припаривай свои кости… Еще тут, фуфлыга такая, рычит и орет на меня, будто порядочный!
Обозленная, она ушла, и тут Ватанен стал сокрушаться:
– Черт бы побрал эту холостую жизнь. Ведь эта старая кикимора того и гляди глаза выцарапает.
Ватанену было обидно. В бане, взобравшись на полку и сидя там в густых облаках пара, он продолжал сокрушаться:
– Неужели Анна-Кайса совершила такую глупость, что отказалась… Неужели эта дрянь выкинула
Именно в это мгновение открылась дверь, и сам Антти Ихалайнен вошел в баню. Ватанен спросил: – Кто там? Ихалайнен?
– Да, это я, – ответил Антти. – А ты что, никак уже паришься?
– Да. Это Христина еще днем уговорила – хорошо бы, говорит, истопить баню… Давай раздевайся, иди сюда, попарься со мной! – радостным голосом сказал Ватанен.
Антти разделся, поднялся на полок, уселся там и исчез, как в облаках.
Облившись водой, он сказал Ватанену:
– Узнал, что ты в бане, и сразу подумал – вот бы хорошо вместе попариться.
Некоторое время оба только лишь кряхтели и пыхтели. Наконец Ватанен спросил: – Достаточно ли пару?
– Неплохо бы еще подбавить, – ответил Антти. Ватанен поддал пару. Густые облака пара поднялись вверх. Казалось, баня вот-вот взорвется от такого обилия пара.
Теперь в густых, непроницаемых тучах ворочались два пухлых существа, совершенно одинаковых по виду и росту. Вернее, ничего не было видно, только лишь слышалось, как веник шлепает по спинам, да еще по временам раздавалось тихое пыхтенье:
– Пф-ф… Пф-ф… Пф-у-у…
– Значит, это Христина уговорила тебя баню затопить? – спросил наконец Антти, отдыхая.
– Пуф-ф… Христина… Пуф-ф… – ответил Юсси и, желая хоть что-нибудь узнать о своем деле, сказал:
– А все-таки много получил Хювяринен за свою лошадь… Ф-фу…
Снова молча парились.
Наконец шлепанье веника и пыхтенье прекратились. Мужчины растянулись на скамейках и в блаженстве кряхтели:
– Кх… Кух… Кхы…
Через некоторое время Антти наконец сказал:
– Дочь Хювяринела согласилась пойти за тебя.
– Кух… Кхы… – послышалось в ответ. После чего Юсси Ватанен спросил:
– Может, еще поддать пару?
– Давай.
И тут опять зашлепали веники. Никогда еще Ватанен не размахивал веником с таким восторгом, как на этот раз.
Антти одобрительно отозвался о бане, и Ватанен согласился с ним:
– Для крестьянина попариться в бане – это настоящая отрада.
– Это правильно… Ну-ка, нагнись, я попарю тебя сзади, сказал Антти, и от этого предложения Юсси пришел в восторг:
– Ну-ка, попарь!: Попарь, браток… Так… Славно? Хорошо… Так, значит, Анна-Кайса пойдет за меня… Теперь немного повыше давай… туда, где лопатки… У-ух, хорошо… А теперь немного веничком потри… И повыше, повыше немного…
– Ну, а теперь я нагнусь… Теперь меня! – сказал раскрасневшийся Антти. И тогда Юсси стал орудовать веником, покрикивая:
– Нагнись больше! Нагнись так, чтобы руки уперлись в скамейку, а то спина твоя уж очень трясется.
– Веничком, веничком потри теперь, – попросил Антти.