За стеной
Шрифт:
Мы снова долго петляли по лесу, увязая почти по колено в топкой почве. В темноте я видела гораздо хуже, чем мои спутники. Несколько раз оступалась, падала в трясину, и, если бы не крепкая хватка Серого, вполне могла бы там и остаться… Машка, помогая в очередной раз вытаскивать меня из болота, ударилась спиной дерево и повредила крыло. Эдик, тащивший ее мешок, тихо ругался, глядя, как в всплеске пламени, рожденном Лерой, сгорает злополучная осинка… Мы шли и шли, и мне казалось, что этому походу не будет конца.
Я,
— Вернулись! Вернулись!
Потом сосредоточенно замолчал — наверное, звал кого-то. Кого? Зачем? Мы в недоумении переглянулись.
— Чего орешь? — спросил Эдик, придирчиво оглядывая свой костюм. Как всегда, на нем не было ни пылинки. Будто по болотам с нами ходил не он, а его тень.
— Как чего? — обиженно спросил Марик. — Вас уже вся община ищет. Лес прочесали, реку… Только что в болота не ныряли!
«А надо было», — подумала я.
— Что, одного дня без нас прожить не можете? — ехидно поинтересовалась Машка, явно напрашиваясь на комплимент.
— Одного?! А четыре не хочешь?
Мы хором охнули. Нет, не хором. Эдик с Серым промолчали. Хорошо, наверное, иметь крепкие нервы
— Ну ладно, четыре… Все равно, чего орать? — пожал плечами Серж. — Ты же телепат, Марик. Надо было просто позвать…
— Я звал, — заверил Марик. — Звал, аж голова разболелась! Да только вы как сквозь землю провалились!
Он даже не представлял, насколько был близок к истине.
4
Женщине спокойно жить мешают два обстоятельства: муж и еще раз муж.
— Здравствуй, — сказала я, ласково похлопывая по черному стволу дуба. Его плоские и тонкие, как книжные страницы, ветви склонились к моему лицу в ответном приветствий. — Скучал?
Я плотнее притянула к поясу корзинку и двинулась вокруг дуба, осторожно стряхивая в нее бурые желуди размером с мой кулак. Дуб развлекал меня смешными историями, я смеялась и следила за тем, чтобы не повредить хрупкие ветки.
— Приходи теперь дня через три, не раньше, — проскрипел он напоследок.
— Обязательно. Спасибо, — я погладила протянутую мне ветку. Ритуал выполнен, можно отправляться дальше.
— Э-ге-ге, — раздалось за моей спиной. — Диночка, дружочек, что ты здесь делаешь?
Говорят же, что у лжи короткие ноги. У моей, похоже, их с рождения не было.
Я медленно повернулась, одновременно ощупывая ступнями мягкую болотистую почву. Не хватало еще куда-нибудь провалиться у Серого на глазах!..
— Сержик, дружочек, — сказала я, стараясь наиболее точно воспроизвести
— Пока не родич, — напомнил он и вкрадчиво осведомился: — Ты что, в путешествие собралась?
Я вспомнила, что Серый в гневе бывает страшен, и к тому же умеет читать чужие мысли, а потому решила не отрицать очевидного. Правда, это очевидное резко отличалось от того, что я сказала маме.
— Вот еще… Просто к тетке хочу сходить, — махнула я рукой. От напряженных попыток сохранить перед мысленным взором образ волосатой толстой тети Тины у меня разболелась голова.
— К тетке… — протянул Серый, прикрыл правый, карий глаз и небрежно ткнул пальцем мне в бок. — А желуди — это, конечно, гостинец от мамы?
— Ага, — согласилась я.
— М-м… По-моему, тебе кое-чего не хватает для поддержания образа.
— Чего? — спросила я подозрительно, ожидая подвоха.
— Красной шапочки.
Сказка была из тех, что Серый в детстве слушал с необычайным вниманием. Уверена, его любимым героем был волк. Попрощавшись с образом тети Тины, я рискнула сменить тактику. Как говорит мама, лучшее средство защиты — это нападение.
— А что здесь делаешь ты? Если мне не изменяет память, ты собирался на охоту! У тебя свидание?!
Если я хотела его насмешить, то мне это удалось. К сожалению, именно эту цель я не преследовала. Серый захохотал громко, от всей души. Потом внезапно оборвал смех. Я поняла, что с нападением, как и с враньем, у меня получилось не очень.
— Ты постоянно впутываешься в неприятности, Диночка…
— Я?! — Я задохнулась от возмущения.
— Ты. А у меня…
— А не ты ли впутываешь меня в эти неприятности?! Он, как всегда, пропустил мои слова мимо ушей.
— … нет желания искать себе новую подругу, поэтому…
Уж в чем в чем, а в этом утверждении он постоянен. Мы с Сержем выросли вместе и, сколько я помню, он всегда охранял меня как свою собственность. Поначалу я над этим не задумывалась, а когда задумалась, что-либо изменить уже не могла. Я, конечно, раздражалась, но Серого мои эмоции совершенно не волновали.
— …окончен. Мы возвращаемся домой.
Если я что-то и пропустила из его слов, то, видимо, что-то незначительное Ход его мыслей был мне абсолютно ясен. Последняя жалкая попытка предпринималась мною уже скорее от отчаяния, нежели от уверенности в успехе.
— Сержик, ну пожалуйста, ну что тебе стоит… Я хочу немного прогуляться… Не будешь же ты вечно за мной следить… Твои же дружки тебя и засмеют… Ну, пожалуйста…
— Ты становишься такой покладистой, когда, чего-то хочешь, — усмехнулся Серый голубым, как небо, левым глазом. Я обиженно поджала губы.