За век до встречи
Шрифт:
Наконец Летиция протянула ей бокал с «Американо». Арлетте уже давно хотелось пить – во рту у нее было сухо, как в пустыне, поэтому она осушила бокал чуть не залпом и почти сразу опьянела. Мысли стали расплываться, тревога и неловкость отступили, и она почувствовала себя очень уютно. Казалось, она наконец попала туда, где не может случиться ничего дурного, да и Летиция тоже представлялась ей человеком, у которого не бывает никаких неприятностей, а раз так, думала Арлетта, то пока она остается в этой комнате в обществе этой женщины, у нее тоже все будет хорошо.
Из коридора снова послышался смех и чьи-то
– Лилиан! – позвала Летиция, обернувшись к приоткрытой двери. – Это ты?
– Да, мама. Что ты хотела?.. – ответил из коридора женский или, точнее, девичий голос, звучавший достаточно мягко, несмотря на отчетливые нотки раздражения.
– Зайди-ка сюда. Я хочу тебя кое с кем познакомить.
Арлетта услышала недовольный вздох, потом снова раздались шаги.
– Познакомься, Лилиан, это Арлетта де ла Мер, Доллина девочка.
Дверь отворилась шире, и на пороге появилась миниатюрная, тоненькая девушка с такими же, как у матери, большими синими глазами и золотисто-желтыми волосами, заплетенными в длинную косу. Выглядела она прелестно, а платье на ней было такое, что Арлетта почувствовала себя большим, неуклюжим, неряшливо одетым мужчиной. Платье с низкой талией выглядело изумительно; пошитое из желтовато-розового шифона, оно было отделано белым кружевом и украшено мелким жемчугом и атласными розетками.
– Добрый вечер, – с улыбкой сказала девушка и решительным шагом пересекла комнату, чтобы обменяться с Арлеттой рукопожатием, хотя, по словам Летиции, ей было только семнадцать. – Мне очень приятно с вами познакомиться. Мама много рассказывала о вашей маме и о том, как в детстве вы жили на крошечном островке посреди Ла-Манша. Надеюсь, вы остановитесь у нас?
– Да, – сказала Арлетта, мысленно проклиная свой слегка заплетающийся язык. Ей было немного не по себе в присутствии этой семнадцатилетней девчонки, которая держалась на удивление уверенно. – Я поживу у вас, пока не отыщу подходящую квартиру. Но сначала мне нужно будет найти какую-нибудь работу.
– Ну, с этим можешь не торопиться, мы тебя не прогоним, – вмешалась Летиция. – Живи у нас сколько захочешь. Лично мне будет только приятно, что в доме появилась еще одна молодая девушка, поскольку мальчишек у нас больше чем достаточно.
Арлетта помнила, что, кроме Лилиан, у Летиции было трое сыновей в возрасте от пяти до шестнадцати. Старшие учились в закрытой частной школе, а младший, по-видимому, был уже в постели.
– Надеюсь, вы придете на мой день рождения? – сказала Лилиан. – Мама устраивает для меня бал-маскарад, он состоится в субботу вечером.
– А когда твой день рождения? – спросила Арлетта.
– Вообще-то, завтра. Мне исполнится восемнадцать.
– Какое совпадение! Мой день рождения как раз в субботу, но мне исполнится двадцать один.
– О-о, похоже, у вас передо мной преимущество! – Мелодраматическим жестом, явно заимствованным из репертуара матери, Лилиан прижала к щеке изящную, узкую ладонь и вздохнула. – Двадцать один… Вы уже совсем взрослая. Как это здорово – быть двадцатиоднолетней! Знаете что, давайте отпразднуем наши дни рождения вместе? Хотите?
– Честно говоря, – призналась Арлетта, – моя мама уже устроила для меня праздничную вечеринку. Это было в прошлые выходные перед моим отъездом с острова, так
– В любом случае мы все равно поднимем бокалы за ваше здоровье, – сказала Лилиан. – А теперь я вынуждена вас покинуть – мне нужно спешить на вечеринку к подруге. Можно мне взять твои серьги? Те красивые «капельки»?.. – повернулась она к Летиции. – Ну пожалуйста!..
Очаровательно наморщив нос, Летиция посмотрела на свою очаровательную дочь и улыбнулась.
– Ладно, возьми, только смотри, не потеряй, иначе папа будет сердиться.
Лилиан улыбнулась и подмигнула Арлетте.
– Кручу, как хочу, – произнесла она громким театральным шепотом и, грациозно повернувшись, выплыла из комнаты.
– Она права, – со вздохом сказала Летиция, когда Лилиан исчезла из виду. – Ей всего семнадцать, но ведет она себя так, словно ей двадцать семь! Когда я была в ее возрасте, я и подумать не могла, чтобы пойти к кому-то на вечеринку без сопровождения, но теперь совсем другое время. И мне, как матери, остается только уступать… – Она снова вздохнула. – Уступать и надеяться, что я воспитала ее правильно и что Лилиан не сделает ничего такого, что может бросить тень на меня и на ее отца. Ну а теперь… – Летиция с негромким хлопком соединила ладони перед собой. – Теперь можно и поужинать. Ты, наверное, умираешь с голоду? Кажется, сегодня Сьюзен приготовила свое фирменное блюдо: отбивные из баранины с мятным желе. Идем, я покажу тебе твою комнату, чтобы ты могла немного перевести дух и привести себя в порядок. Когда будешь готова, спускайся в столовую. Полчаса тебе хватит?..
Комната, куда отвела Арлетту Летиция, была небольшой, но очень уютной и выходила на тихую, обсаженную деревьями улочку. Поставив чемодан на пол, Арлетта некоторое время смотрела в окно, раздвинув плотные занавески. Особняк Летиции Миллер находился в Кенсингтоне, неподалеку от Холланд-парка. Сама Летиция была лучшей подругой матери Арлетты; они вместе росли на Гернси и учились в одном классе. После школы Летиция очень скоро вышла замуж за приезжего и покинула остров, когда ее муж получил повышение по службе и был переведен в лондонское отделение фирмы. «Летти просто уникальный человек! Другой такой нет, – говорила о ней Долли де ла Мер, и в ее глазах вспыхивали огоньки, которые, как давно заметила Арлетта, появлялись в тех случаях, когда речь шла о ком-то, кого она считала в чем-то лучше себя. – Уж она-то научит тебя видеть прекрасное».
Раньше Арлетта никогда не уезжала из дома, но в последнее время жизнь на острове круто переменилась. Отгремевшая на континенте война добралась и до Гернси и вырвала его живую душу: почти тысяча мужчин-островитян не вернулись с фронта. В их числе был и отец Арлетты. До войны остров процветал, становясь с каждым годом все богаче, теперь же горе повисло над ним, словно темная туча. Чуть не в каждом доме оплакивали погибшего мужа, отца, брата или сына. Немало Арлеттиных друзей сложили головы на полях сражений, и она на протяжении многих месяцев чувствовала себя одинокой и чужой. Она стала беспокойной и буквально не находила себе места, и мать это заметила. Однажды, когда Арлетта стояла у окна, пристально всматриваясь в свинцовые морские волны, которые одна за другой убегали вдаль, подгоняемые крепким северным ветром, она взяла ее за руки и сказала: