За век до встречи
Шрифт:
– Я буду приезжать, – пообещала Белла. – Каждый раз, когда у меня будет отпуск. А когда… – Она не договорила, но обе понимали, что означает это «когда». Когда она умрет…
Арлетта была самой старой жительницей на острове, в этом году ей исполнилось девяносто пять. Насколько было известно Бетти, рекорд долгожительства на Гернси составлял сто одиннадцать лет, и эта фантастическая цифра наполняла ее душу самым настоящим ужасом. Ей вовсе не хотелось жертвовать своей молодостью ради женщины, которая нередко принимала ее за юношу.
– Как она, кстати? – деликатно осведомилась Белла. – Ну, вообще?..
– Довольно неплохо. – Бетти постаралась улыбнуться, но не преуспела. – Все довольно
– Не переживай, твое время обязательно придет, – сказала Белла, дружески пожимая ее колено. – Когда-нибудь ты уедешь на Большую Землю и задашь там всем шороху. Я серьезно… Покорить Лондон для такой, как ты, – раз плюнуть!
Солнце поднялось над горизонтом, и небо на востоке окрасилось розовым. Ночной холод отступал, сдаваясь натиску жаркого июльского утра.
– Знаешь, – снова сказала Белла, – я думаю, никто тебя не осудит, если ты уедешь сейчас. Ведь это будет, в общем-то, только естественно.
Бетти покачала головой.
– Я не могу это объяснить… – сказала она. – А если бы и могла, никто меня все равно бы не понял. Я имею в виду – не понял по-настоящему. Понимаешь, я должна остаться с ней до самого конца. Бросить ее я не могу.
Порой Бетти бывало очень трудно не испытывать острого разочарования по поводу того, что Арлетта живет и живет и, похоже, вовсе не собирается умирать. Она ну никак не могла взять в толк, почему ее бабушка все еще жива, хотя тот же Фредди Меркьюри откинул коньки в сорок пять. На ее взгляд, в том, что Арлетта продолжает коптить небо, не было никакого особенного смысла. Напротив, Бетти видела в этом немало проблем, не последняя из которых заключалась в том, что ей приходилось оплачивать услуги сиделки и текущий ремонт дома из своих собственных скромных сбережений, которые таяли с угрожающей быстротой. Она уже продала большую часть своих украшений. Давно отправились в комиссионный магазин и несколько предметов старинной мебели, антикварный мотоцикл мистера Лафолли и веджвудский чайный сервиз 1825 года. Иными словами, продолжая заботиться об Арлетте, Бетти не получала от этого никакой финансовой выгоды. Дом, как ей было достоверно известно, был завещан отчиму – Арлетта сама сказала ей об этом. «Мне кажется, Джолион должен получить хоть какую-то компенсацию за сомнительное удовольствие быть моим сыном», – пояснила она с печальным вздохом. Нет, после смерти Арлетты должны были остаться кое-какие украшения и старинные безделушки, но Бетти об этом почти не думала. В конце концов, она оставалась в доме не ради денег. Бетти просто не могла никуда уехать, покуда Арлетта в ней нуждалась, а нуждаться в ней она будет до тех пор, пока не настанет конец.
Белла снова сжала ее колено.
– Святая мать Тереза, – сказала она и, душераздирающе зевнув, выдохнула через рот. – Пойду-ка я посплю еще немного. Разбуди меня в одиннадцать, если я до этого сама не встану. Мы сегодня обедаем у тети Джилл, а я обещала маме, что не стану опаздывать.
С этими словами она поднялась со ступенек и вернулась в дом – худая, бледная фигура, двигавшаяся неуверенной поступью человека, страдающего типичным утренним недомоганием. Бетти услышала, как в кухне подруга поставила пустую кружку на кухонный стол, потом наступила тишина. Откинувшись назад, она прислонилась спиной к столбику перил и стала смотреть, как солнце, словно оранжевый воздушный шар, поднимается все выше. Когда оно поднялось настолько высоко, что небо из малиново-розового сделалось голубым, Бетти тоже отправилась досыпать.
Но прежде чем уйти в спальню, она ненадолго заглянула к Арлетте. Старая женщина лежала в той же позе, в какой Бетти оставила ее больше часа назад: руки вытянуты по швам, черты лица спокойны и неподвижны. Только натужное дыхание свидетельствовало о том, что она еще
Бетти уже собиралась уйти, когда за ее спиной зашуршали простыни. Обернувшись, она увидела, что Арлетта глядит на нее и улыбается.
– Это ты, Бетти? – спросила она негромко.
– Да, это я.
Не переставая улыбаться, Арлетта смежила глаза.
– Я очень люблю тебя, Бетти, – прошептала она едва слышно. – Очень-очень… – И Арлетта снова погрузилась в сон.
От этих слов у Бетти сладко заныло сердце. Непроизвольно прижав ладонь к груди, она прошептала в ответ:
– Я тоже тебя люблю, Арлетта…
6
Это завещание, содержащее мою последнюю волю, написано мною, Арлеттой Франсуаз Лафолли, проживающей на острове Гернси (Великобритания), Сент-Питерс-Порт, Лориерс-маунт, усадьба «Лавры», 22 сентября 1988 г.
Пребывая в здравом уме и твердой памяти, я назначаю своими душеприказчиками и исполнителями моей последней воли Джолиона Адама Лафолли, проживающего на острове Гернси (Великобритания), Сент-Питерс-Порт, Лориерс-маунт, усадьба «Лавры», и Элисон Кэтрин Дин, также проживающую на острове Гернси (Великобритания), Сент-Питерс-Порт, Лориерс-маунт, усадьба «Лавры». В случае, если один или оба упомянутых выше лица окажутся не в состоянии или не пожелают выступать от моего имени, соответствующие полномочия по распоряжению моим имуществом должны быть переданы Элизабет Джейн Дин, проживающей на острове Гернси (Великобритания), Сент-Питерс-Порт, Лориерс-маунт, усадьба «Лавры».
1. Свой дом (усадьба «Лавры») со всей обстановкой я завещаю моему сыну Джолиону Адаму Лафолли.
2. Свой автомобиль «Эм-джи миджет» я также завещаю моему сыну Джолиону Адаму Лафолли.
3. Всю одежду, включая мою норковую шубу, которая в момент написания сего завещания находится на верхней полке среднего гардероба в моей спальне, а также все ювелирные украшения, личные вещи, фотографии, книги, домашние принадлежности и утварь я завещаю приемной дочери моего сына Элизабет Джейн Дин, проживающей на острове Гернси (Великобритания), Сент-Питерс-Порт, Лориерс-маунт, усадьба «Лавры». Указанной Элизабет Джейн Дин я завещаю также одну тысячу фунтов, каковая сумма должна быть выплачена ей наличными немедленно по моей кончине. Кроме того, каждый год в день ее рождения Элизабет Джейн Дин должно выплачиваться по сто фунтов на устройство праздничных вечеринок, шампанское и модную одежду.
4. Все остальное мое имущество, включая открытые на мое имя текущие, сберегательные и пенсионные счета, а также облигации и другие ценные бумаги я завещаю Кларе Татьяне Каперс (Кларе Татьяне Джонс), проживавшей до определенного времени по адресу Лондон, Сохо, Сент-Эннз-корт, 12. Если к моменту вступления завещания в законную силу мисс Каперс (Джонс) скончается, указанные средства должны быть переданы ее детям. Если ее дети также умрут, указанные средства должны быть переданы ее внукам. В случае, если мисс Каперс (Джонс) скончается, не имея прямых наследников, все указанные средства должны быть переданы Элизабет Джейн Дин. Кроме того, если в течение одного календарного года со дня моей кончины моим душеприказчикам не удастся установить местонахождение мисс Каперс, указанные денежные средства и ценные бумаги также должны быть переданы Элизабет Джейн Дин.
Я завещаю похоронить мое тело на участке, зарезервированном для меня на кладбище церкви Святой Агнессы рядом с моим покойным мужем. К моменту написания этого завещания мой сын, Джолион Адам Лафолли, уже осведомлен о всех необходимых деталях похоронного ритуала и поминок. Я лично передала ему соответствующие письменные инструкции и перечислила необходимую для покрытия всех издержек сумму. К упомянутым инструкциям я хотела бы добавить только одно: пусть на моих похоронах играет джаз и будут танцы.