Забавник
Шрифт:
Рич остановилась. Встал рядом Тир, нервно сжимая еще не попробовавший крови реминьский меч. Где-то позади шаркал ногами Жорд.
— Тихо! — потребовала Айра и опустилась на колени. Поперек засыпанной белым песком дорожки, между склонившими гибкие ветви храмовыми ветлами была натянута белая нить.
— Тихо! — повторила Айра и развела руки в стороны. — И заткните кто-нибудь несносного Олли!
Жорд мгновенно перестал ныть. Колдунья осторожно поддела нить пальцами, потянула ее на себя, встала, сделала один шаг назад, другой, вышептала короткое заклинание и рванула руки в стороны. В то же мгновение перед ней встала стена пламени! Жорд с визгом повалился ничком, Рич выставила
— Послушай, — посмотрела на нее Айра. — С этим талантливым нытиком все понятно, у Марика вся кожа рисунками бальского колдуна покрыта, но почему на тебя не подействовала магия Заха?
— Есть маленький секретик, — прошептала Рич и шагнула вперед. — Дальше путь свободен, да и эта насторожь была слеплена на скорую руку — для страха и волдырей, не больше!
— Ну смотри, девка, — покачала головой Айра.
Кельи, пристроенные к левому крылу храма, венчались обширным навесом, под которым стояли кресла и низкие столы, удобные, чтобы положить ноги или поставить кувшины с вином. Тут же была устроена жаровня, и теперь все говорило о том, что либо она пыхнула жаром, либо кто-то из колдунов упражнялся в метании огненных шаров по стенам и деревянным колоннам. Последние были закопчены, а кресла и столы переломаны и обуглены. Точно так же была изломана и обуглена одна из двух выходивших под навес дверей. Две масляные лампы под потолком рождали языки копоти. На полу под навесом валялись четыре тела, три из которых, издающие запах обожженной плоти, были одеты в плащи и доспехи стражи конга. Четвертый труп показался Айре знакомым. Тир перевернул нескладную фигуру на спину и сорвал с головы обгоревший колпак.
— Добириус! — прошептала Рич.
В груди наставника торчала короткая и тонкая стрелка, ключица и плечо его были рассечены ударом меча.
— Умирает! — коротко бросил Тир.
Рич упала на колени, схватила наставника за виски и зажмурила глаза. Добириус захрипел, закашлялся и, выпустив струйку крови изо рта, прошептал:
— Ты смеялась, девочка, а я все-таки что-то могу!
— Что тут было? — спросила Айра.
— Вертус послал сюда, — прошептал наставник и едва не захлебнулся кровью. — Надо было отыскать Туска. Нужна помощь. Он мастер по амулетам. А тут… — Добириус булькнул кровью, вымазав руки Рич, но продолжал говорить: — А тут хенны! Серые в доспехах конга. Я убил троих, но девка… вот… — он скосил глаза на стрелку. — Их еще не меньше десятка. Туск с ними. Они ушли через сад…
— А пленница? — почти закричал Тир. — Пленница с ними была?
— Не знаю, — глаза Добириуса закатывались. — Мешок был. Большой мешок…
— Куда они пошли? — повысила голос Айра. — Куда они пошли? Ты слышал?
— Б… — попытался сказать наставник, но кровь запузырилась у него в ноздрях.
— Больно? — не поняла Айра. — Большой? Наставник мотнул головой и умер.
— Не удержала, — горько прошептала Рич, отпустив колдуна.
— Я бы не смогла и этого, — ответила Айра, поднялась, посмотрела на Жорда, который согнулся в приступе рвоты у опаленного цветочного куста, перевернула ногой одного из хеннов.
— Все крепкие воины, — процедил Тир. — Как тот, на арене. Маес. Человек без имени по-хеннски.
— Смотри, каких слуг тебе готовят, — вздохнула Айра. — Кто тут жил, Рич?
— Туск и Лайрис, — ответила девчонка. — Впрочем, я сюда не наведывалась. Но судя по хеннским коврам, это комната Туска. Качис и Добириус жили в другом крыле. Их покои возле комнаты Вертуса.
— Ничего не вижу! — вымолвила с досадой Айра. — Никаких знаков! Да и комната маленькая. Вряд ли Ильке удалось бы здесь уединиться. Значит, они ходят в
— Завтра я пойду на площадь, — твердо сказал Тир.
— Мы все туда пойдем, — отрезала Айра. — Но до утра есть время, а до завтрашнего полудня его еще больше! Где же Марик?.. Ну-ка, сынок, выбей эту дверь!
— Это жилище Лайриса! — недоуменно подняла брови Рич, но Тир уже снес хлипкую преграду ударом сапога.
Комната была пуста. В углу стоял топчан. Рядом валялся кувшин. Но и топчан, и кувшин, и пол, и затянутые паутиной ниши в стене — все покрывала толстым слоем пыль.
— Он здесь не жил, — задумалась колдунья. — Идем к Вертусу.
Пол и стены всего восточного крыла были исчерчены линиями. Рич даже замедлила шаги, разбирая хитросплетения неизвестного рисовальщика. Над крестами и окружностями начинало щипать глаза, между пальцев проскакивали искры, волоски на руках вставали дыбом. Сила таилась в рисунках немалая, но задействована она пока не была. Вертус сидел в гостином зале школы, за столом, где чаще всего восседал Бравус. Проход дальше охранял десяток стражников, которые явно были перепуганы не меньше, чем стражники на улице, и готовились задорого отдать свою жизнь.
— Не спишь, маг? — спросила Айра, заходя в зал. — А это опять я.
— Я свое выспал, — прошептал старик, окидывая тяжелым взглядом гостей. — Смотри-ка, и ученички мои с тобой? Переучивать не приходится?
— Добириус мертв, — не ответила на его вопрос Айра. — Зачем посылал его к Туску?
— Мертв, выходит… — мрачно пробормотал Вертус— Ну да ты меня не удивила. Другим удивила. Ты изменилась, девка. Где силушки-то прикупила? Ярче гореть, чем вот эта негодница, — он кивнул на Рич, — не стала, но пылаешь, как звезда. Правда, холодная звезда!
— И холодные звезды горячи, — отрезала колдунья. — Время уходит, маг. От кого ты отгородился линиями? А не боишься, что враг тараном разобьет стены твоего логова? Кого ты сберегаешь здесь?
— Детей, — медленно проговорил Вертус, и Рич почувствовала, насколько он стар. Ей даже показалось, что за то время, пока она училась в школе, маг стал много старше, на ее глазах превратился из крепкого старика в дряхлого старикашку, а теперь он вовсе едва сидел за столом.
— Детей, — повторил Вертус, вытянул по столу тонкие руки, растопырил пальцы. — Пятнадцать человек. Пальцев не хватит, чтобы счесть… Ты, я смотрю, не бережешь своих? Таскаешь за собой двоих… да нет, сразу троих! А ведь они еще растут. В двадцать пять лет человек перестает расти. Значит, до двадцати пяти лет его можно считать ребенком, а уж когда он вырастет, начинается увядание. Немедленное увядание. И длится оно порой сотни лет. Тысячи лет. Но, как ни растягивай время, рано или поздно увядание заканчивается, потому что нечему становится увядать. Лепестки отлетают…
— Ты бредишь? — не поняла Айра.
— Еще жизнь сокращает огонь, — продолжал тянуть слова Вертус— Того, в чьей груди огонь, он сжигает. У тебя в груди огонь, Айра, но в тебе есть и лед. Лед — это хорошо. Он не даст огню испепелить тебя.
— Вертус! — повысила голос Айра.
— А уж если кто-то или что-то сосет из тебя силы, так готовься, — прикрыл глаза маг. — Готовься, что он высосет тебя до дна. За амулетами я послал Добириуса. За амулетами. Туск пропал куда-то, но у него было много… амулетов. Хороших амулетов. Туск был хорошим магом. Мелким, но старательным. Знал мало, но в совершенстве. Мне нужны амулеты. Пятнадцать хороших амулетов. Лишними не будут, я должен сохранить зерна… Не дать им прорасти! Слишком много крови пролито…