Забавы ради...

Кофф Натализа

— Как скажешь, Лен, — пожал плечом Гера, пережевывая пирожок.

— Жаль, что она сможет только на выкупе пофотографировать, — вздохнула Елена, — У нее билет на поезд уже куплен. Боится к тетке не успеть. Она приболела немного, а Груня вроде дочери ей. Воспитывала с рождения.

— Груня? — переспросил Герасим, улыбаясь.

— Да, она классная, — улыбалась Елена, — Тебе понравится.

— Что за намеки?! — шутливо возмутился Черепанов, подмигивая невесте, — Я почти женат!

В ответ Елена только заливисто рассмеялась. А потом ей вновь стало не до смеха, Герасим уже утаскивал

невесту обратно в постель.

* * *

День, в который состоялась свадьба Соколовой и Черепанова, выдался замечательным. Последние солнечные деньки осени удивляли своим теплом, а пестрые листочки на деревьях и под ногами приятно радовали глаз. И не только счастливых жениха и невесту, но и всех гостей, а также, главным образом, юного фотографа, снующего с камерой по двору пятиэтажки.

Девушка, с чудным именем Груня, звонким голоском командовала, куда жениху встать, куда невесте смотреть, что делать свидетелю и свидетельнице. И, как ни странно, команды хрупкой девчонки выполняли все безоговорочно, включая хмурого друга Василия.

— Бася, ты чего, будто килограмм лимонов сожрал? — упрекнул друга Гера.

— Отвянь, — буркнул Барычинский, бросая окурок в урну рядом с лавкой.

Молодые люди стояли чуть поодаль и ждали, когда фотограф закончит снимать невесту в кругу подружек.

— Нет, Васька, ты, правда, какой-то хмурый, — хлопнул Черепанов друга по спине, а потом проследил за взглядом Василия, который в это самое мгновение был направлен на девчонку-фотографа, — Тоже хочешь? Так я договорюсь с ней. Чего киснешь в сторонке?

— Чё? — не понял Вася, не рассчитав силы и гаркнув это самое «Чё» громче обычного, — В каком смысле, договоришься?

— Сфоткаться, — пояснил Гера, — Ты так смотришь на девчонку, будто камеры сто лет не видел.

— А, не, не нужно, — отмахнулся Василий, вновь закуривая сигарету.

— А ты, Бася, о чем подумал? — заржал Герасим, но развить тему не успел, девчонка вновь всех собрала, велела присесть, потом привстать, потом поулыбаться, и жених уже и позабыл о разговоре с другом.

Да только друг — не забыл, а все порывался подойти к девчонке и заговорить. Но гости сновали туда-сюда, мельтеша перед глазами, а потом и вовсе Черепанов скомандовал рассаживаться по машинам и мчаться в ЗАГС.

* * *

Свадьба Черепанова и Соколовой была фееричной, сказочной и незабываемой. Довольные и веселые гости, красивые и влюбленные жених и невеста, щедрые на подарки родственники. Братья Соколовы настолько привыкли к Черепанову в качестве зятя, что решили объединиться и сделали молодоженам шикарный подарок к свадьбе, о котором новоиспеченные супруги и не догадывались. Десятидневный отдых на острове где-то в самом центре океана. Небольшом таком островке, вдали от цивилизации, осенних дождей вперемешку со снегом, и работы.

Жених решил было повозмущаться, но под грозным взглядом шефа, Мирыча, сник и покачал головой. Предусмотрительное семейство Соколовых, заручившись поддержкой Черепановых-старших, подготовили все, включая документы, билеты на чартерный рейс и чемоданы, которые быстренько были упакованы старшими отпрысками Черепановых,

пока сам жених выкупал невесту.

В общем, сюрприз, о котором молодожены не догадывались, удался. Удивил, естественно, ошарашил немного, но удался.

Также пришлось немного подкорректировать сценарий проведения торжества и время после одиннадцати вечера гости проводили без виновников этого самого торжества. Просто потому, что регистрация на рейс уже началась. И верный друг Василий мчал молодых в аэропорт, нарушая правила дорожного движения, превышая скорость и проскакивая на мигающие светофоры. Молодожены на рейс успели, удивляя прохожих своим внешним видом: шикарным свадебным платьем под белоснежным пальто и строгим черным смокингом с белоснежной бабочкой.

Оказавшись в самолете и заняв свои места в бизнес-классе, Соколова, теперь уже Черепанова, звонко рассмеялась, а Гера покачал головой, улыбаясь. И когда самолет взлетал, Ленка, крепко сжимая руку мужа, ласково смотрела в его колдовские глаза. А он, горячо и нежно любимый и любящий муж, в ответ нежно перебирал ее пальчики, на одном из которых ярко поблескивало обручальное кольцо. И слова в этот миг были лишними. Их взгляды, обещая безоблачное будущее и купая в ласке, любви и нежности, говорили друг с другом без слов.

Эпилог

Счастье

Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья,

И тонут небеса в сирени голубой,

И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье…

Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой.

Да, я отдам себя твоей влюбленной власти

И власти синевы, простертой надо мной…

Сомкнув со взором взор и глядя в очи страсти,

Мы сядем на скамью в акации густой.

Да, обними меня чудесными руками…

Высокая трава везде вокруг тебя

Блестит лазурными живыми мотыльками…

Акация чуть-чуть, алмазами блестя,

Щекочет мне лицо сырыми лепестками…

Глубокий поцелуй… Ты — счастье… Ты — моя…

Владимир Набоков

Проснувшись после бессонной рабочей ночи и не обнаружив рядом в постели жены, Соколов, натянув первые попавшиеся шорты, отправился на ее поиски. Преодолев почти бесшумно небольшой коридорчик на втором этаже и заглянув через приоткрытую дверь в детскую, Поликарп спустился на первый этаж. Как он и предполагал, Василечек нашлась на кухне. В длинной рубашке с подвернутыми рукавами, с высоким хвостом светло-шоколадных волос, собранным на макушке, она казалась озорной хулиганкой. Подойдя вплотную со спины, Поликарп обвил любимое тело руками, чуть приподнимая ладонями край рубашки.

— Проснулся? — улыбнулась Забава, по привычке откидывая голову чуть назад и упираясь затылком в плечо мужа.

— Угу, — тихо рассмеялся Соколов, водя носом по плечу и прикусывая нежное ушко, — Не могу спать, когда ты не храпишь под боком.

— Это было один раз! — громким шепотом возмутилась Забава, — Я тогда простыла! И я не храпела, а громко сопела!

— Какие мы грозные, — посмеивался Соколов, — Шикарный аромат!

— Решила испечь блинов на завтрак, — сменила гнев на милость Соколова, — Пока мои любимые мужчины спят.