Заблудившиеся
Шрифт:
Ничего в них нет, кроме неоправданных амбиций. Дешевка. Хорошо, что Сергей серьезно не увлекается этой скотской богемной жизнью. Пусть уж лучше играет в преферанс с однокурсниками и ходит по девкам. В картах Сереже вроде везет, и то ладно.
Иногда Владимир Петрович задумывался: почему сын, прожив почти четверть века на белом свете, до сих пор не имеет перед собой большой цели, той цели, которой бы стоило подчинить жизнь. Может быть, легкие деньги, безотказность родителей развратили парня, может, затяжная инфантильность – болезнь всего нынешнего молодого поколения? Владимир Петрович не мог найти однозначного ответа.
Казалось,
Окружившая себя приживалками, какими-то народными знахарями и самодеятельными портнихами, она жила в этом отгороженном от большого мира замкнутом душном пространстве и, казалось, была вполне счастлива. От мужа она отдалилась давно, и эта дистанция устраивала обоих супругов.
Иногда Владимир Петрович думал, что сыну необходимо чувствовать материнскую любовь и, возможно, следовало бы помочь их сближению. Но, поразмыслив, как следует, Крыленко-старший неизменно приходил к выводу, что мать и сын слишком разные люди, у них нет основы для духовной близости, каждый сам по себе и, кроме уз крови, их мало что роднит. Время, когда эта духовная близость могла возникнуть, упущено давно, теперь ничего не переменить и не вернуть. Пусть все остается, как есть.
Другое дело – отец, с ним Сергей просто не мог не считаться. И Владимир Петрович прекрасно сознавал, что сын, видя силу отца, его влияние, деньги, положение в обществе, на свой лад уважал его.
Это уважение сына льстило Крыленко-старшему и давало некоторую надежду, что со временем Сергей, взявшись за ум, наконец, поймет, что в жизни почем. Набьет на лбу достаточно шишек, чтобы навсегда расхотелось спотыкаться и падать, разбивая в кровь лицо, почувствует интерес к настоящему большому делу, которому отец посвятил ни много ни мало – жизнь.
И может статься, тогда сыну, образованному, позабывшему прежние пороки, сможет отец передать и связи свои, и деньги. Как знать. Эта надежда временами грела Владимира Петровича, но он не обольщался.
Почти каждый свой день Крыленко-старший начинал с мыслей о сыне.
Вот и сегодня он после ванной заглянул в комнату Сергея. С ночи не выветрился запах табака, видно, парень курил уже в постели. Владимир Петрович взял с журнального столика пепельницу с окурками, по привычке внимательно осмотрел руки сына, лежавшие поверх одеяла, и вышел, прикрыв за собою дверь. Он вытряхнул содержимое пепельницы в мусорное ведро и с некоторым беспокойством выглянул через окно во двор. Спортивная «Тойота» спокойно стояла на асфальтовой площадке перед подъездом, и Владимир Петрович сразу успокоился.
Позапрошлой ночью, уже под утро, какие-то хулиганы обрезком металлической трубы, тут же и брошенной, разбили заднее и два дверных стекла. Сквозь сон, особенно глубокий в предрассветные часы, Крыленко неясно слышал удары и звуки бьющегося стекла, но так и не проснулся. Хулиганы ничего не вытащили из машины, как ни странно, не тронули даже дорогую магнитолу.
По непонятной причине противоугонное устройство, абсолютно надежное, как уверяли специалисты, не сработало, и Крыленко
По дороге он ругал себя за леность – «Тойота» не была застрахована. Армяне брали дорого, в валюте.
Услышав назначенную сумму, Крыленко слегка переменился в лице. «По моим сведениям, вы просили за боковое стекло по пятьдесят долларов», – только и сказал он. «Точно, раньше брали пятьдесят», – армянин не собирался торговаться. Крыленко знал, что такие стекла найти трудно, машину выпустили малой серией.
Владимир Петрович прошуршал в бумажнике деньгами и заплатил вперед. Армянин пересчитал деньги, показал ослепительно белые зубы и велел забрать машину уже завтра вечером, все будет готово. Когда Крыленко приехал на станцию за своей «тойотой», выяснилось, что из автомобиля бесследно исчезла магнитола, которую пощадили хулиганы. Спросить, как всегда, не с кого. Хозяин с ослепительными зубами тяжело помрачнел, позабыл русский язык и начал изъясняться бессмысленными междометиями. Крыленко, проклиная себя, что заплатил вперед, так и уехал ни с чем белый от ярости.
…Завтракая вареными всмятку яйцами, Владимир Петрович думал, что за последние полторы-две недели неприятности следуют безостановочно, ежедневно сменяя друг друга. Слава Богу, Сергей сейчас не доставляет лишних хлопот, их отношения, правда, ограничиваются выдачей сыну денег на карманные расходы, ну да это не беда, с сыном они сойдутся ближе, нужно только покончить с неотложными делами.
Зато обнаружилось, что неприятности может причинять Крыленко-старшему не только собственный сын. Последние дни досадные инциденты, как этот с машиной, поражали Владимира Петровича своей нелогичностью, полной бессмыслицей и, казалось, имели единственную цель – полностью лишить человека душевного покоя.
В офисе неизвестно куда исчезли папки с договорами, заключенными с различными смежными организациями. Эти папки, стоявшие на виду, на застекленных полках, пропали во время обеденного перерыва, когда в помещении никого не оказалось. Документов тут же хватились – стоило сотрудникам занять свои места, потребовались треклятые папки, но папок и след простыл. Обыскали все помещения, пошарили в столах: тщетно. Кому понадобились эти совершенно бесполезные для посторонних лиц папки – непонятно. Теперь на всю эту бумажную канитель уйдет уйма времени. Крыленко снова ругал себя, на этот раз за то, что стал излишне доверчив и не распорядился в свое время оставлять документы под замком.
Без всяких видимых причин домработница Людмила Павловна вдруг заявила, что уходит с места, и попросила ее рассчитать. Это оказалось полной неожиданностью для Крыленко. Людмила Павловна – прекрасная расчетливая хозяйка, обихоженная ее руками квартира Крыленко сверкала чистотой, а жульены или белая рыба в вине, приготовленные ею, приводили в восторг даже неисправимых гурманов.
«Люда, ты же проработала у нас почти четыре года. Я считал тебя чуть ли не членом семьи, думал, в наших отношениях деньги – не главное. Если дело только в этом, готов платить, сколько скажешь», – Крыленко был готов на все, лишь бы она осталась. «Я уже договорилась, поздно уже отказываться, – опустила глаза Людмила Павловна. – Там мне валютой платить будут». «Помешались вы все на этой валюте что ли», – выкрикнул Крыленко, выбегая из комнаты.