Забвение роз

Романовская Ольга

Глаза слезились от едкого дыма курительницы, куда Мелиса щедрой рукой отправляла травинку за травинкой. Шардаш гадал, как её ещё не арестовали: половину этих растений не то, что употреблять, хранить запрещалось. А его обвинили за тавиоку! Надо было соврать, что учебное пособие, но умная мысль всегда приходит задним числом.

Провидица полной грудью вдохнула аромат галлюциногенных трав.

Шардашу начали мерещиться розовые демонята, и он поспешил выйти на улицу, глотнуть свежего воздуха, буркнув, что вернётся через пару минут.

– Ой, извини, Тревеус!
– запоздало опомнилась Мелиса.
–

Совсем забыла, что вы, маги, такого не потребляете. Ты на второй этаж иди, у меня в спальне шар. И о демоне побольше вспомни.

Шардаш в дом не спешил, стоял у двери, выветривая одуряющий запах из разума и одежды. Наконец слух подсказал, что провидица поднимается по лестнице. Профессор поспешил за Мелисой, повторив манёвр с платком.

Спальня провидицы напоминала место ограбления. Вещи висели и валялись в самых невообразимых местах. К примеру, атласную сорочку Шардаш обнаружил на ручке двери и тактично переместил на кровать, застеленную лоскутным покрывалом.

Провидица с застывшими глазами, напоминавшими глаза умертвия, только-только выпитого насухо вампиром клана Скорби, слегка раскачивалась на круглом табурете, воздев руки над хрустальным шаром. Губы повторяли имя Ионафана.

Шардаш подумал, что все предсказатели - сумасшедшие, и неплохо бы оградить их от общения с учениками.

Шар, между тем, налился ровным белым светом, и профессор невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Увы, предмет работал только с хозяином, да и навыками провидца Шардаш не обладал. Оставалось сидеть и ждать, когда зрачки Мелисы вновь начнут реагировать на свет.

Прошла, наверное, целая вечность до того, как шар погас, а прорицательница вздрогнула, обхватив голову руками.

Профессор не двигался, понимая, что испытываемая сейчас Мелисой боль - боль прозрения. Судя по силе мигрени, провидица увидела многое.

Наконец растрёпанная Мелиса обернулась к Шардашу, испуганно выпучив глаза:

– Кровь Наитемнейшего!

– В курсе, - равнодушно обронил профессор.
– Дальше, без попыток запугать. Где, что и когда.

– Тетрадь лежала на груди, а волос был зажат в руке, - нараспев произнесла Мелиса, глядя куда-то в пространство.
– Он любит лес, и прошлое тому виной. Пройдёт семь лун, и дева юная падёт, пронзённая мечом.

– Демон где?
– прохрипел Шардаш. В горле вдруг пересохло.

– Там, где сходятся два неба, утоляет жажду. Но улетит с рассветом. Тревеус, - Мелиса внезапно очнулась от транса и, побелев, ухватила его за руку, - не надо!

– Долг чести, - упрямо покачал головой профессор.
– Она спасла меня, доверилась, а я трусливо подожму хвост? Хорош паладин!

Поблагодарив и посоветовав прилечь, Шардаш вновь оказался в школьном парке. Стемнело, и профессор не стал менять облик: всё равно никто не разглядит. Шагал быстро, чтобы не терять времени даром. Шардаш надеялся разыскать Ионафана до того, как демон упорхнёт убивать деда Мериам.

Слова Мелисы, на первый взгляд бессмысленные, сложились в чёткую картину. Демон проник на территорию Школы, украл тетрадь Мериам, добыл откуда-то волос и подбросил на место преступления, чуть-чуть подправив в магическом плане. Не заметить такого белые стражники не могли: печать перерождённого духа. Глубже не копнули: доказательств достаточно. А стоило бы, потому что

обнаружили бы, что печать сотворённая, а не привнесённая.

В распоряжении Шардаша всего семь дней, по истечении которых Мериам Ики казнят. От мысли об этом сжималось сердце. Только сейчас Шардаш понял, насколько ему дорога эта девушка, блеск её глаз, прикосновения. А началось всё просто с симпатичной мордашки и запаха, манившего к себе. И улыбки, которой Мериам наградила профессора перед первым занятием. Искренней, без примеси желания, корысти и фальши, которые сквозили в каждой второй адептке, желавшей досрочно сдать экзамены.

Мериам толкнули. Она выронила сумку, а профессор поднял. Адептка тогда ещё не знала, что он будет преподавать у них, и поблагодарила за помощь.

Со своей фарфоровой кожей и золотом волос, нагретых солнцем, Мериам будто светилась изнутри. В тот день Шардаш впервые обратил на неё внимание, хотя до этого наверняка видел в толпе младших классов.

Потом были любовные романы, которые Мериам читала на занятиях. Они мешали сосредоточиться: Шардаша отвлекало желание, рождённое в адептке книжными страницами. Даже ученицы, проявлявшие откровенный интерес к его персоне, настолько откровенный, что не почувствовать невозможно, не будили такого раздражения. Теперь профессор сознавал его причину, понимал и то, почему выбрал Мериам среди тех трёх адепток-заложниц. После же дней, проведённых вместе в лесу, профессор понял, что не променяет Мериам Ики ни на кого на свете. Её было, за что любить. Странно, что этого не замечали адепты.

Пытаясь вспомнить, где привязал коня, Шардаш попутно разрабатывал план дальнейших действий. Встреча с Ионафаном стояла на первом месте. От её исхода зависело многое.

Шардаш попробует просто поговорить, решить дело миром, как тёмный с тёмный. Если не выйдет, докажет, что заслужил право учить других и носить знак Змеи.

На задворках сознания мелькнула мысль об Эне. Надо было спросить у Мелисы, убили ли гадюку, или её приютила Нора.

С другой стороны - дед Мериам. Чем быстрее Шардаш переговорит с ним, тем больше шансов помочь адептке. В итоге дилемма: куда открывать переход?

– Тревеус?

Профессор вздрогнул и медленно обернулся. На дорожке, слабо освещённой световым шаром, стоял Селениум Крегс. Изо рта у него шёл пар: ночью в Бонбридже тоже прохладно, а директор вышел в парк без верхней одежды.

– Матисса настучала? Уже ухожу. Обещаю не возвращаться.

– Нет, Тревеус. Давайте ко мне в кабинет, а? Чаю выпьем, поговорим. Безо всяких чар, - Крегс указал на замершую в боевой готовности палочку Шардаша и добавил с укором: - Я ведь отказался помогать отслеживать ваши перемещения: не вели вы себя как преступник. И все эти годы... Может, я и добряк, но не слепой. Так по чайку, Тревеус?

В кабинете директора было тепло. Усадив гостя, Крегс ненадолго вышел.

Странно, в приёмной не оказалась госпожи Норы. Рабочий день, несомненно, окончился, но она бы наверняка осталась, чтобы взглянуть на Шардаша. Да и час не поздний - всего пять вечера. Значил, директор отослал, желая побеседовать один на один.

Через пару минут заспанный Тоби водрузил на стол чашки и тарелку с печеньем и поинтересовался, не желает ли Шардаш ещё чего-то к чаю.

– В чай, Тоби. Две ложки и покрепче.