Забвение роз
Шрифт:
Адептка отвернулась, и тут же ощутила его губы на щеке.
Шардаш провёл языком от виска до подбородка и вновь поцеловал, на этот раз сочленение головы и шеи. Мериам невольно задержала дыхание.
Рубашка профессора теперь касалась платья адептки. Она ощущала тепло его тела.
Одна рука Шардаша, помогая сохранять равновесие, уперлась в покрывало, другая скользила по бедру Мериам. Губы накрыли её рот, легко преодолевая слабое сопротивление. Стараясь не думать о том, где его пальцы, адептка ответила на поцелуй и испуганно отстранилась,
– По-взрослому целоваться не умеешь, - рассмеялся профессор и выпрямился.
– Правильно я тогда сказал: от книжек проку мало. Ну, научить?
И серьёзно добавил:
– Пока ты не захочешь, этого не случится, поэтому не бойся, пожалуйста. Я просто приласкаю, и всё.
Снова наклонившись, он погладил шею адептки и лизнул в нос. Мериам вздохнула и призывно вскинула подбородок, закрыв глаза. Следующие полчаса она отчаянно пыталась запомнить, что и как надо делать, веселя Шардаша. В конце концов, он заверил, что эталонного поцелуя не существует, поэтому может придумать свой. И заверил, что ему гораздо важнее искренность, чем умение.
Мериам, уже не обращая внимания, где лежали руки профессора, свыкалась с новыми ощущениями. Вовсе это не противно, если повторить много раз и знать, кто целует. Теперь, наоборот, даже хотелось попробовать снова, чтобы разгадать секрет, как Шардаш ловко всё делает. Но профессор вместо того, чтобы удовлетворить любопытство адептки, встал и направился к двери, прихватив поднос.
– Ты возбудилась, - объяснил он, - а тебе нужно поспать. Не стоило мне... И самому теперь не заснуть. Добрых ночей и набирайся сил.
Вся Ведическая высшая школа высыпала, чтобы взглянуть на Мериам. Она в одночасье стала местной знаменитостью. Сочувствие ей не выразил только ленивый. Даже привратник не стал спрашивать пропуск, настежь распахнул ворота. Замерев перед ними, адептка оглянулась на Шардаша. Дальше ему нельзя, и он останется один посреди слякотного города, пока она будет праздновать. Так нечестно! Решившись, Мериам на глазах у всех вернулась к профессору, открыла рот, но Шардаш предупредил её слова, не позволил выставить напоказ чувства.
– Ваши вещи, - он протянул Мериам сумку.
– Полагаю, до комнаты донесёте сами. Родителей ваших я известил, к вечеру должны быть. Доброго дня и добрых ночей, Ики.
Губы адептки задрожали, но она не заплакала. Судорожно вцепившись в сумку, постояла с минуту и громко, чтобы слышали все, сказала:
– Мэтр, сегодня вы мой гость. Полагаю, господин директор не рассердится, если человек, то есть оборотень, который спас мою жизнь...
– Конечно, не рассердится, Мериам, - раздался за спиной голос Крегса.
– Наоборот, сам попрошу мэтра Шардаша вернуться и занять прежнее место преподавателя.
Присутствующие ахнули, а профессор уставился на директора так, будто сомневался в трезвости его рассудка.
Крегс материализовал из воздуха гербовый лист с печатью и, усилив голос магией, зачитал, что указом Его величества короля
По рядам прокатилось дружное: 'Ох!', и все взгляды обратились на Шардаша. Тот придирчиво осмотрел королевский указ и убедился, что он подлинный.
– Ну, так как, мэтр, вернётесь к нам?
– глаза директора улыбались.
– От имени всех преподавателей и адептов Ведической высшей школы приношу вам глубочайшие извинения. Проявленное вами мужество при защите адептки Мериам Ики и вовсе достойно отдельной награды.
– Мэтр, - Крегс обернулся к столпившимся у ограды учителям и ученикам, - провёл собственное расследование, нашёл убийцу, сына Наитемнейшего, и дрался с ним, спасая жизни трёх человек. Полагаю, его поступок станет лучшим ответом на вопрос, достоин ли профессор Шардаш нашего уважения.
Адепты и преподаватели зашептались, обсуждая неожиданное решение директора. Кое-кто даже назвал Крегса сумасшедшим. Зато оживился седьмой курс Запретного отделения. С громким свистом адепты устроили фейерверк, крича, что только у них будет диплом, подписанный тёмным оборотнем.
Ученики младших курсов предпочитали испуганно молчать, не понимая, чему так радовались выпускники и Мериам. Последняя лучилась счастьем и тайком, чтобы никто не видел, взяла профессора за руку.
Часть учителей с кислыми минами удалились, прикрикнув на учеников, чтобы не бездельничали, а шли на занятия. Другие, до истории с перстнем лояльно относившиеся к Шардашу, остались, натянуто улыбаясь. Профессор ощущал их недоверие и страх, гадая, пройдут ли они со временем.
Директор всё ещё ждал ответа, Мериам тоже с надеждой заглядывала в глаза, заработка никакого не предвиделось, да и привык Шардаш к учебным заведениям, и он решился. Обратив взор на тратящих магию на баловство адептов, профессор прикрикнул:
– Манери, палочку вам в руки не для красоты дали. Подпитка не бесконечная, на экзамен не хватит, а он у вас на носу. И, помяните моё слово, балагуры его не сдают. В класс, живо! Либо сами, либо с моей помощью.
Ученики бросились врассыпную, затерявшись среди мокрых дорожек парка.
Довольный Крегс зааплодировал, призывая к тому же преподавателей. Послышались робкие хлопки. Первые ласточки подошли поздороваться с Шардашем.
– Забирайте, Идти, - профессор подтолкнул Мериам к куратору младших курсов.
– Отдаю в целости и сохранности. От занятий сегодня освободите.
– Хотя, - он обернулся к директору, - весь третий курс магов широкого профиля сегодня учиться не будет. Так что...
– Так что у них сегодня выходной, - подхватил Крегс и протянул Шардашу латунное кольцо с рунами: - Добро пожаловать в нашу Школу! Комнаты за вами сохранились, прислуга быстро приведёт их в порядок, а мы пока чаю с чем-нибудь вкусненьким попьём. У Тоби наверняка что-то есть.