Забвение роз

Романовская Ольга

– Береги его, - обратился магистр к стыдливо выглядывавшей из-за плеча Шардаша Мериам.
– Он ради тебя жизнью рисковал, даже на сделку с императором пошёл.

Адептка испуганно взглянула на профессора: какую такую сделку? Тот взглядом ответил: 'Потом' и, не обращая внимания на толпившихся вокруг солдат, занял мысли Мериам исключительно поцелуями.

31

Мериам лежала в кромешной темноте, приходя в себя после болезненной процедуры. Любое движение, даже глаз, причиняло мучение,

зато аура адептки приняла первоначальный вид.

Последствия давней ошибки Бардиса Ики устранил магистр. Он решил не беспокоить императора, хоть тот и предлагал подобную услугу взамен на службу Шардаша. Темнейший и так слишком много времени провёл в Лаксене. Складывалось впечатление, будто он, а не король Страден правил страной. Магистр видел друга насквозь: императором двигала не столько жажда справедливости, сколько корысть. Показывая свою силу, наводя свои порядки в Лаксене, он надеялся обосноваться здесь навсегда. Во имя спокойствия в Солнечном мире Джаравелу надлежало оставаться за горами.

Аура Синтии отделялась с трудом. Асварусу пришлось добавить к трём пастилкам обезболивающего заклинание частичного оцепенения, чтобы Мериам не кричала. Но полностью избавить адептку от неприятных ощущений не удалось.

Мериам судорожно цеплялась пальцами за покрывало и едва не проглотила засунутый в рот платок.

Экзекуция длилась несколько часов.

Магистр по мелким кусочкам соскребал ауру Синтии и заключал в простой глиняный сосуд, оплетённый мощным заклинанием. Работа была ювелирной, потому что исключала использование волшебной палочки.

Аура демоницы шипела, сопротивлялась, норовила покалечить. На память Асварусу остались ожоги, пришлось даже перебинтовать руки. Мериам он предпочёл их не показывать, хватило запаха палёного мяса. О колдовстве и даже простой ложке надлежало временно забыть. Хорошо, что магистр занялся аурой не в столице, а в резиденции ордена в Фераме.

Стукнув ногой в дверь, Асварус крикнул дежурившему по ту сторону Шардашу:

– С твоей девочкой всё в порядке, помоги выйти, а то все руки в волдырях.

– У меня кое-что есть, учитель, - профессор распахнул дверь и помахал жестяной баночкой.
– Господин Ики передал вместе с извинениями. Утверждал, что кожа к вечеру восстановится. Уж не знаю, верить или нет...

– Сейчас проверим. Лучше ты смажь, а то девочка пока в себя не пришла, да и страшное зрелище. Не вчера эта дрянь прилепилась, крепко впилась.

Поглядывая на Мериам, Шардаш осторожно размотал бинты и занялся руками магистра. Повреждения и вправду оказались серьёзными, но под плёнкой серой мази волдыри лопались, а кровь сворачивалась. Не обманул алхимик.

Закончив, профессор поблагодарил Асваруса за помощь. Тот отмахнулся, велел задёрнуть занавески и потушить огни: несколько часов Мериам надлежало провести в кромешной темноте.

Выполнив указания, Шардаш проводил Асваруса в магистрат. Адептке профессор не сказал ни слова, даже не подошёл: знал, что только потревожит или, ещё хуже, занесёт что-нибудь чужеродное

в раненую ауру.

Мериам гадала, когда всё наконец закончится. Она знала, что боль - на благо, только после тюрьмы и пережитых заключений хотелось к людям, а не стонать в темноте. Сколько ей ещё так лежать, быстро ли затянется аура?

– Больно?
– рука Шардаша участливо легла на лоб.
– Потерпи, уже лучше, нет ошмётков. Если хочешь, покормлю. Как ты меня тогда. Только моя еда вкуснее.

– А я ведь старалась...
– обиженно, едва размыкая губы, прошептала Мериам.

Она не удивилась, что не услышала шагов профессора - оборотень. Увидеть тоже не могла - с закрытыми-то глазами!

– Я поэтому и ел. Только поэтому.

Шардаш присел рядом и положил пальцы на её веки. Затем убрал руки, и адептка практически сразу ощутила тепло. Оно объяло всё тело, заглушив боль.

– Вот так, - довольно произнёс профессор.
– К утру совсем заживёт.

Лизнув её в щёку, Шардаш исчез, а Мериам отважилась открыть глаза. Странно, ей ничто не мешало моргать. Окрылённая, адептка попробовала встать, но быстро поняла, что переоценила свои возможности.

Минут через десять вернулся профессор с подносом в руках и водрузил его на постель.

Взмах волшебной палочки раздвинул шторы, пустив в комнату закат. Мериам заморгала, пытаясь привыкнуть к новому освещению.

– Могу сделать, как было, - предложил Шардаш.
– Я отлично вижу в темноте, ничего не разобью.

Адептка мотнула головой: не хотелось вновь оказаться в кромешной тьме. Она напоминала Мрак.

Глянув на сгруженный на колени поднос, Мериам увидела гору тарелок и застонала: всё это ей не съесть, это на волчий, то есть оборотний аппетит. Профессор придерживался иного мнения и деловито нарезал мясо на мелкие кусочки.

– Просто открывай рот и жуй, - улыбнулся он.

Придерживая голову Мериам, Шардаш скармливал адептке кусок за куском, терпеливо дожидаясь, пока она прожуёт предыдущий. Временами давал глотнуть травяной чай. Он был горьким, но профессор предупредил, что Мериам должна выпить всё до последней капли. Адептка давилась и пила. Зато жаркое оказалось восхитительным, так же как овощи и пирожные - свежие, со взбитыми сливками. Адептка догадывалась, для чего профессор принёс их - чтобы иметь возможность проводить пальцем по её губам, якобы стирая следы крема. Но, судя по характеру прикосновений и выражению лица Шардаша, истинная цель крылась совсем в другом.

– Сыта?

Совершенно забыв о моральном облике преподавателя, профессор пасом руки отправил поднос на пол и практически занял его место. Тесно прижавшись к бёдрам Мериам, он склонился над ней, так низко, что их губы практически соприкасались. Помедлив рука Шардаша легла на шею адептки, скользнула вниз и, согнутая в локте, устроилась на животе. Мериам напряглась и заслужила разочарованное:

– Опять? Зачем ты так, почему не хочешь, чтобы я тебя приласкал? Ничего другого не будет, обещаю.