Забвение
Шрифт:
Его зеленые глаза потемнели почти до черноты, и Хоуп уже не нужно было слов — она все поняла.
Он простил ее.
— Я люблю тебя, — сказал Клейтон бархатным голосом, от которого ее бросало в дрожь. — И всегда буду прощать. — Его глаза лихорадочно заблестели. — Можешь сказать то же самое о себе?
О чем он спрашивал? Любит ли она его? Или, что он тоже лгал ей и нуждается в прощении?
— Ладно, неважно, — сказал он и вновь прильнул к ее губам.
При этих словах у Хоуп вновь появилось ощущение, названия которому
Но сейчас это странное чувство не желало уходить. Оно было не слишком тревожным, но все же… Может, он что-то скрывает?
— Клей, я думаю, что тебя нужно показать невропатологу.
— Нет, — решительно ответил он.
— Но твоя память…
— Возвращается. Медленно, но верно… — Он не смотрел ей в глаза. — Хоуп, все, что мне нужно, это время.
Да, он что-то скрывает, но что именно?
— Клей…
— Все будет в порядке. Давай оставим мою память в покое. Сейчас я хочу поговорить о другом.
— О чем?
— Ты спрашивала, простил ли я тебя. Да, — низким голосом сказал он, наклонил голову и поцеловал ее пальцы. — Безусловно. И больше не переживай из-за этого.
Однако странное чувство неловкости только усилилось. Хоуп встала и посмотрела на него сверху вниз.
Клейтон не отвел глаз, и Хоуп по-прежнему читала в них недосказанность.
— Что-то не так? — спросила она.
— А что может быть не так?
Тысяча вещей, подумала Хоуп, попятившись к дверям и решив не поддаваться окутавшей их атмосфере чувственности.
— Не знаю. Что-то… Я ощущаю. — Она начала шарить по столу, отыскивая ручку. Клейтон молча следил за ее суетливыми движениями.
— Нет. Все в порядке, — наконец сказал он.
Но это было не так.
Он что-то утаивал от нее. Что же?
ГЛАВА 22
Хотя от приподнятого настроения не осталось и следа, Трент все же упрямо набрал номер. Когда в трубке раздались протяжные гудки, он нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Отвечай, черт побери, отвечай!
Хоуп по-прежнему не уступала, хотя Блокуэлл знал, что она давно должна быть в отчаянии. Откуда бралась ее сила? От этого ублюдка, который спит с ней? Трент сжал кулак.
— Отвечай же, Келли! — злобно прошипел он.
Когда она подошла к телефону, у Блокуэлла гора с плеч свалилась.
— Сколько сегодня? — спросил он, крепко сжимая трубку. Ему нужно было восстановить самообладание, но в данных обстоятельствах это было бы равносильно подвигу. — Сколько, черт возьми?
— Ни одного.
— Отлично. — Он перевел дух. — О’кей. Я хочу, чтобы ты подала заявление об уходе. Это покажет, что ей не на кого рассчитывать, кроме меня.
— Нет.
— Нет? — угрожающе повторил он. — Никто не говорит мне ”нет”!
— А я говорю, — упрямо сказала
— Ты предъявляешь мне ультиматум? — Он не верил своим ушам.
— Просто прошу оставить меня в покое. И Хоуп тоже. Она не заслуживает такого обращения.
— Я сам буду решать, чего она заслуживает. Твоя песенка спета, Келли. И ее тоже.
Келли положила трубку и закрыла глаза, пораженная собственной смелостью. Трент больше не запугает ее. Черта с два!
— Кто звонил? — спросила Хоуп, входя в комнату.
Келли вздрогнула, подняла глаза и решила, что у Хоуп и без того хватает волнений. Ее заставили шпионить за начальницей, но с этим покончено. Она заставила себя улыбнуться.
— Ошиблись номером.
Час был поздний, но Клейтон не мог успокоиться. Он бродил под высокими деревьями, прекрасными даже ночью. Мощными, покрытыми пышной темной листвой и поразительно живыми. Как его Хоуп. Он подошел к краю поляны позади огромного дома и остановился.
На заднем крыльце сидела Хоуп. Клейтон прищурился и попытался определить, в каком она настроении, но мешала темнота. Впрочем, судя по напряженным плечам и неестественно прямой спине, было не похоже, что она спокойна и счастлива.
Черт побери, это его вина. Хоуп чувствовала, что он что-то скрывает, и была права.
Да, он скрывал, что память вернулась к нему, но делал это из страха, что открывшаяся правда заставит Хоуп отказаться от их соглашения.
Ему нужно время. Время, чтобы доказать, что в ее жизни есть место для любви, что он искренне любит ее. Почему Хоуп думает, что ее невозможно полюбить? Он любит ее, любит отчаянно.
Клейтон молча пошел вперед. В небе сияла луна, заливавшая крыльцо мягким светом.
Возле Хоуп и на ее коленях сидели три кошки, и она по очереди гладила их. У ее ног лежала Молли. Чуть позади стояла клетка с Фриком и Фраком. Попугаи, как ни странно, молчали. Наверное, спят, подумал он, поскольку не мог поверить, что эти твари способны молчать по собственной воле.
Он приближался, не сводя глаз с лица Хоуп. Она казалась задумчивой, взволнованной, испуганной… и одинокой. Это задело его больнее всего.
Ей было спокойнее без него.
Внезапно Хоуп подняла голову и стала всматриваться в темноту. Спустя мгновение Молли заворочалась, поднялась и посмотрела прямо на Клейтона.
Они ощущали его присутствие.
— Это всего лишь я, — сказал он, подойдя ближе и останавливаясь у ног Хоуп. Клейтон поднялся на ступеньку, сел на корточки и посмотрел на Хоуп снизу вверх. — Я думал о тебе не переставая.
Ее карие глаза вспыхнули и погасли. Она отвернулась и уставилась в темноту.
— Ничего удивительного. Тебе больше не о ком думать.