Забво
Шрифт:
– Отставить, бля... воды сюда...
Дневальный волочёт воды. Писарев, утихомиренный, стоит и уже вмешиваться в процесс не стремиться. Одного взгляда достаточно, чтобы понять,что бить его уже не надо. Уже осознал и ждёт приговора. Кузя получает ведро воды в башню и, фыркая и матюгаясь, пытается ёбнуть меня. Но пьяный ведь в дугаря... встать пытается, но я ведь вижу, что не соображает... встанет - кинется... встать не даю... пинаю. Бровь себе рассёк знатно. Полрожи у меня в крови. На третьем ведре ломается наконец-то Кузя, начинает что-то ныть пьяно дурным голосом, что вскроется ...короче, валяет Ваньку. Пятое ведро заставляет
Марш-бросок в ОЗК в итоге. С разрешения комбата, конечно. За пьянку в роте получаю снятие сложности и напряжённости и напутствие заебать их вусмерть.
(сложность и напряжённость - денежная надбавка за службу в заднице страны... ажно рублей 150-200...никогда не видел в Борзе этих денег. Только свой оклад в 600 рублей, от которого уже хуй чо отпилишь. Финики наши твари были... стопудово... да не без руки начальства. Не помню, чтобы кому-то из младшего комсостава там сложность платили)
С похмелюги в гандоняках просто пиздец, как тяжко... по себе знаю. Так вот хмель из роты выгоняется. Из кого-то реальный, а из кого-то виртуальный... чтоб пить не хотелось. Впереди бежит Егор. Нехуй пьянку в роте допускать. Сзади - я и Фёдор. Не по уставу, конечно. Но так проще контролировать. На Фёдоре все доходы и те, кто их тащит. На мне - те из старослужащих, кто не хочет бежать. Я им желания добавляю, суля очень неприятные вещи. В роте постепенно привыкают к тому, что быть тем, в кого вцепился Скворин, весьма неуютно.
Прибегаем. У самого-то сердце бухает и кровавые круги перед глазами. Все тяжело дышат. Есть проебавшиеся. Проебавшихся найти не сложно. Для них ещё один забег вечером. Только в другом построении... я впереди, а сзади Егор. Добегают все. Два разбитых ебла. Инструктаж о правильном перемещении бегом (дабы не падать еблом и другими частями тела об дорогу при перемещении) подписан всеми. Мне по хуй на то, что замполит придёт ебать мне мозг. Чем-то всё равно придётся платить за становление в роте.
Но сухого закона в роте так и не было.
Палиться откровенно перестали только после того, как точно так же утром не вставал Лёха Пнёв. Пень. Здоровый солдат. Тоже переворачиваю вместе со шконкой, в итоге - залупа. Делать нехуя - кидаюсь бить. Да какой там. Чтобы его отпиздить, дубина нужна. А вот к нему под прямой лучше не попадать. Заштукатурить проще будет, чем от стенки отодрать. Иду в ближний бой. Подножка. Падать спиной на опрокинутую кровать ему неохота, и он в падении разворачивается. Захватываю руку, и мы валимся на пол. Ситуация патовая. Я ему руку заломил. А он, естественно, брыкается и орёт, чобудет с пидорасами всякими, когда он встанет. Охуенно утренний подъём проходит. Цирк, блядь. Бить его бесполезно. Никак нормально не размахнуться, да и тычки мои ему, что слону дробина. Начинаю ломать большой палец. Вопли из гневных становятся болючими. А дальше - как в детском саду. Повторяем за лейтенантом Сквориным.
– Товарищ лейтенант... ааай... ссукаааа... пиздеееец тебеее... оооооой... товарищ лейтенант, простите... аааа, блядь... простите засранца... ыыыы.
– Заново... я не понял... ты меня матюгаешь... или повторяешь за мной... давай... товарищ лейтенант... простите... засранца... я больше так не буду... давай... Пень... я щяс тебе палец отломаю... тут ещё четыре... ты, блядь... или повторишь... или я тебе, нахуй... их... все... отломаю... Быстро повторил!!! Кому сказал!!!!
–
Минут пять ломал... сломал. Пня конечно... не палец, хотя, конечно, пальцу тоже ничего хорошего не было. Пень во всеуслышание позорил себя, пытаясь избавиться от боли. Избавился в итоге от боли, а заодно и гонора. Все всё видели. А против насмешек оружие найти сложнее, чем против банального кулака.
Не всегда, конечно, всё гладко проходит. В столовой замечаю, что моего духа обувают на ремень... на выходе из столовой. Вмешиваюсь. Получаю в ебло, даже толком не успев ничего выяснить. Ловлю обидчиков при помощи роты (с соседнего батальона перцы оказались). Инцидент с операцией по отлову и беготнёй моей роты по плацу доходит до комбрига, который стыдит меня моей разбитой харей. Требует постричь чуб. Отказываюсь. Ухожу в запой в ДОСы. Кара та же самая... сложность и напряжённость - на хуй. Ну, а меня один хуй ни понизить, ни разжаловать. Вообще, отношения межмладшим комсоставом и командованием, как среднего, так и верхнего уровня, тоже далеки от уставных.
Вызывает из парка комбат. Прибыл, доложил, получаю пиздюлей за бардак в роте. Завершение тирады:
... Ясен хуй, лейтенант, что у тебя бардак в роте. Хули спрашивать с солдат, если у них командир выглядит, как чмо. Ты посмотри, в каком виде ты ко мне заявился!!! Весь хуй пойми в чём. Ты от механа хуй, чем отличаешься.
"Ага... я на свои машины издаля в парке смотрю, чтоб не запачкать мундир, вот сука. Когда мне внешний вид в порядок приводить? Я неделю изказармы и парка не вылезаю... иначе рота просто не доедет до бригадных учений".
– Лейтенант... ну-ка, марш привести себя в порядок, а потом ко мне. Не могу с чумоходом таким разговаривать... тьху, бля... МосВОКУу, блядь... (он ЛенПех... взаимная любовь двух столичных училищ общеизвестна).
Вас могут обозвать неряхой,
Стереть достоинство и честь,
А мы в душе ушлём их на хуй,
Поднимем лапу, скажем - есть! (с)
Золотые слова. Так я и делаю.
Ухожу в ДОСы. К этому времени у меня уже там квартира есть, от уехавших двугодичников осталась. Хата, кстати, неплохая, хоть и на пятом этаже.Считается, что крайние хаты (крыша, подвал, крайние подъезды) - это не лучший вариант, но у меня тепло, два ТЭНа греют (по зиме с электричеством получше стало, хотя что такое веерное отключение, здесь знают даже собаки, а в казарме у бойцов вообще натуральные печи стоят, и в наряд включается солдат-истопник, дровами служит всё, что добудет рота, и якобы "норма", которую выдают со склада). Собираю всё шмотьё и, дождавшись воды, устраиваю грандиозную стирку. Привожу себя в порядок, терпеливо дожидаясь как воды, так и электричества. Ебу внешним видом себе мозг три дня. Заодно отсыпаюсь. На вызовы комбата не реагирую. Приходил Серега - понял, что я залупился, сожрал со мной пузырь, похлопал по плечу и,лыбясь, удалился. Посыльные от комбата уже заебались у меня пол мыть и по мелочи чего-нибудь - просто перестают ходить, чтобы я их не трудоустраивал. На третий день под окнами выстраивается моя рота. В дверях Егор: