Забытое время
Шрифт:
– Донор подошёл и папе назначили день операции!
– Это хорошо. Когда её будут делать?
– Через три дня.
– Хочешь, я проведу этот день с тобой?
– став серьёзным, спросил он.
– Тебе ведь понадобится поддержка. Сколько будет длиться операция?
– От восьми до двенадцати часов предположительно, - тоже став серьёзной, ответила я.
– А за предложение - спасибо. Но думаю, мне нужно учиться самой справляться со своими проблемами и страхами…
– Далила, ну перестань с таким упорством стремиться к полной независимости, - Давид нахмурился.
– Нет ничего плохого в том, чтобы с тобой рядом находился человек, готовый тебя
– Возможно, - согласилась я.
– Но лучше пока не поддаваться своим слабостям и страхам. Думаю, моя беспомощность и стала той веской причиной, чтобы забыть всё и начать новую самостоятельную жизнь, и не хочу наступить на те же грабли. Поэтому пока предпочитаю справляться со всем сама. Да и потом, операция ещё полдела. Важен и послеоперационный период, особенно первые три недели, когда может случиться всё - от отторжения до закупорки сосудов. Если я сейчас дам слабину, следующий месяц я так же буду ныть вам в жилетки.
– Ты не представляешь, как мне приятно, когда ты ноешь мне в жилетку, - он с нежностью улыбнулся.
– Да и потом, уйдя от Оттона, ты не так уж часто и ныла. Скажу даже так - ты вообще не ныла, а старалась наслаждаться жизнью…
– Да? А зачем же тогда пошла на полное погружение и захотела всё забыть, если наслаждалась?
– хитро спросила я.
– Этого я точно сказать не могу, - уклончиво ответил Давид.
– А вернее, не хочешь, - холодно произнесла я, опять чувствуя, что мне врут.
– Нет, именно не могу, - он хитро улыбнулся.
– Ты так же всё старалась скрыть от нас, как и сейчас.
“Тоже как вариант. Я и сейчас не спешу делиться своими чувствами, сомнениями или страхами даже с близкими”, - подумала я, но всё равно не очень верилось в слова парня.
– А вот что точно могу сказать - ты часто жаловалась, что тебе скучно, - продолжил Давид.
– Пока жила с Оттоном, ты с остервенением училась. Я даже не знаю, на скольких видах музыкальных инструментов ты играла и сколько языков знала. Наверное, проще было перечислить - чего ты не умела и не знала. В твой круг интересов входило всё - литература, живопись, книги по различным направлениям, музыка, разные виды спорта… В общем всё, что может прийти в голову для времяпрепровождения. И вот, однажды, ты поняла, что изучила и умеешь столько, сколько не может один человек. И тогда ты начала скучать. Может поэтому захотелось всё забыть и начать сначала, а?
– Скучала?
– я озабоченно нахмурилась.
– Хм, тогда я это чувство перетащила и в эту жизнь. И, видимо, поэтому сейчас так легко всё даётся. Если я не до конца прошла погружение, и что-то осталось в глубинах подсознания, то выходит - сейчас я вспоминаю то, что умела? Тоска, - я поморщилась.
– Но теперь хоть понятно, почему я рисовать быстро научилась и на фортепьяно играть, и языки дались легко, да и остальное…
– Угу, ты просто вспоминала то, что уже умела, - улыбнувшись, подтвердил Давид.
– И знаешь, думаю в этот раз проблем не будет. Пока ты росла, я придумал, чем тебя занять на ближайшие сто лет, если ты вдруг заскучаешь.
– Да, и чем же?
– спросила я, отодвигаясь от парня, который всё ближе подсаживался ко мне.
– В основном, не считая экстремальных видов спорта, ты делала упор на гуманитарные науки и
– Например, можно сделать упор на точные науки. Может, мы живём как раз для того, чтобы накопить большой объём знаний и, например, изобрести что-нибудь полезное для человечества. Какой-нибудь экологически чистый вечный двигатель или ещё какую-нибудь ерунду. Или создать какое-нибудь лекарство. В общем, выбор будущих занятий велик. Главное, иметь для этого хорошую материальную базу. У меня она, кстати, есть…
– Всё, дальше можешь не продолжать, - прервав, сухо попросила я, зная, что сейчас последует слышимая в последние дни какая-нибудь из вариаций слов - выбери меня и будет нам счастье.
Давид рассмеялся, глядя на моё недовольное лицо, и только собрался что-то ещё сказать, как неожиданно в аудиторию зашла делегация из ректора университета, декана нашей кафедры, трёх преподавателей и полицейского.
Вся группа испуганно замолчала, понимая, что такой визит ничего хорошего не несёт, а Давид тяжело вздохнул, увидев, что пришедшие с осуждением смотрят на него, и пробормотал:
– Гектора работа. Настучал, что все мои документы об учёбе подделка. Вот же мудак… А впрочем, всё равно сегодня последний учебный день, а сессию я сдавать не собирался, - после чего поднялся и, шутовски поклонившись, церемонно добавил: - Дамы и господа, как я понимаю, цель вашего визита в аудиторию - встреча со мной. Ну что ж, не будет мешать учебному процессу и покинем сие помещение, которое я посмел осквернить своим присутствием.
Гордо вскинув голову, он подмигнул мне, а затем направился к выходу из аудитории, всем своим видом показывая, как несерьёзно относится к тому, что его поймали на подделке документов, и грозящим за это последствиям.
Вся группа, и я в том числе, проводила его изумлёнными взглядами, а когда и Давид, и все пришедшие за ним, вышли из аудитории, раздался саркастичный голос моей любимой “подруги” Милы:
– Что, Римочка, связалась с уголовником? Может и тебя следовала вместе с ним забрать? Он ведь твой любовничек?
– Милочка, не удавись желчью, - иронично произнесла я.
– Ты о таких любовничках только мечтать можешь. Лучше прикрой рот, а то и вся та школота, что лапает тебя в подворотнях, разбежится, если будешь так плеваться ядом. За Давида не волнуйся, он взрослый мальчик. Волнуйся, чтобы сама не угодила в неприятности похлеще, чем у него. Я их на раз тебе организую, если ещё хоть раз откроешь свою вонючую варежку в мою сторону. Видела, там белобрысенький меня под универом всё время встречает? Он может многое из того, что тебе, милое дитя, и не снилось. Моя мойка твоей головы в унитазе покажется ясельным развлечением, - заканчивала я свою речь уже на ядовито-слащавой ноте, сверля девицу взглядом.
Но, на самом деле, мне было глубоко плевать и на Милу, и на её высказывания. Всё это я говорила, чтобы хоть немного выместить на ком-то неприятные эмоции, а именно страх, который сейчас испытывала за Давида. “Блин, ну точно Гектор пакость сделал… И что теперь будет? Надеюсь, Давида не посадят за подделку документов? Интересно, для универа эта подделка подпадает под административный кодекс или уголовный?” - думала я, злясь уже на Гектора за столь радикальные действия. “Вот приедет сегодня к универу, я ему выскажусь насчёт методов! Тоже мне, борец за честность и равные условия! Если Давида посадят, не буду с Гектором общаться, пока тот не выйдет. Вот это называется - уровнять в шансах!”.