Забытые

Сединкин Владимир

– Я разве говорят не «дать сто очков вперёд»? – спросил Минин, провожая взглядом мчащийся через поле маленький автомобиль.

Глава 27: Басмач

26 июня 2280 года

Коперник – 3. Крепость «Суворов»

22 час 15 мин

– Мины – это хорошо. Мины – это мне нравится.

–

Нравятся? Мы с ними целые сутки проползали, – сказал Быков, зевая. – Я на них смотреть уже не могу. В следующий раз буду знать кого посылать их устанавливать.

– А ты думал они сами закопаются? – Толик бесцеремонно присел на стол рядом с оружейником, в кабинете которого, как всегда, был творческий бардак. – И не надо перекладывать свои обязанности на меня. Я пилот.

– Минин, свали в туман, – выдернув из-под зада товарища какую-то схему, Быков, выпрямил её ладонью. – Вы чего с утра припёрлись? Заняться нечем? Мне ребёнок всю ночь спать не давал, думал подремать, так нет… гости дорогие.

– А мы, собственно, пришли спросить про…

Иу-иу-иу-иу! – заверещала сирена тревоги. Коридоры мгновенно наполнились криками и топотом.

– А это, что за звук? – соскочил на пол Толик, взглянув на меня. – Я такого ещё не слышал.

И правда, обычно сирена выла протяжно, а сейчас коротко и будто на тон ниже. Я даже и не думал, что такое возможно.

– Противовоздушная! – прокричал Быков, хватая что-то со стола и выскакивая из кабинета.

Мы дружно бросились за ним. Коридор, ещё коридор, спуск, подъём, новый подъём, выход на стену. И вот перед нами далеко внизу раскинулась холмистая степь, чётко разделяемая границей терроформирования, а прямо под ногами первая линия обороны «Кремля», на которой уже цепочкой замерли гвардейцы, и вовсю жужжали «Вихри», приводя в готовность свои орудия. Щёлкали затворы, отдавались команды.

– Смотрите, вон там! – произнёс Быков, разглядывая что-то в небе через бинокль, который прихватил из своего кабинета.

Сколько не всматривался, ничего не увидел в указанном направлении. Облака и облака, больше ничего. Минин, видимо тоже, так как бесцеремонно вырвал у оружейника из рук прибор и, уставившись в него, замер словно охотничий пёс перед броском.

– Не разберу что это… какая-то точка, галочка. Может быть, птица?

Быков потряс рыжей бородой и опёрся о портик ограждения:

– На птицу тревога не среагировала бы. Да и когда ты видел здесь птиц?

– Ну, то, что я их не видел, не означает, что их здесь нет, – съязвил Толик, возвращая бинокль.

– В «Имперском статуте» указано, что Коперник – 3 не населён млекопитающими или иными животными существами, способными подняться в воздух. Тут и с насекомыми-то летающими проблема. Низкий коэффициент биосферы. Поэтому эта планета и была выбрана в качестве вероятного…

– Ой, да не занудствуй, Быков, – зло рассмеялся Минин, запрыгивая на бортик стены. – А что там твой «Имперский статут» рассказывает нам о сикомэ?

– … без комментариев, – глубоко вздохнул оружейник, признавая правоту слов Толика.

Вждых! Тра-та-та-та-та!

Ближайшая к нам башня пулемётного комплекса

плавно повернулась и дала длинную очередь в небо.

Не отрываясь от бинокля, Быков прошёл несколько шагов по стене, а затем спрятал его в карман белого халата и пожал плечами.

– Просто отпугнули.

Мне было ужасно любопытно, что же произошло на самом деле, но я понимал, что в Штаб нам не попасть (сейчас пропускной режим в крепости полностью в свои руки взяли особисты Борисыча), а больше получить достоверную информацию просто неоткуда. Однако, оказывается, я просто недооценивал своего товарища.

Уже через пятнадцать минут мы стояли в комнате отдыха Технического отдела на втором этаже и пили сладкий кофе с Аней Колесник, которая по секрету, мило улыбаясь Толику, рассказала, что ПВО, которая у нас оказывается имелась, засекла воздушный объект у границы наблюдения. Что это было такое неизвестно, но уж точно не птица, ибо тогда она должна быть размером не меньше дрона.

О произошедшем я думал всю дорого до школы. Потом было уже просто некогда, начались занятия, которые отнимали у меня много сил, хоть помаленьку я уже начал привыкать к роли педагога.

После работы решил наведаться в мастерскую. Давно не видел уже Борзова и Корнева, но, как оказалось, им было не до меня. Представляете, в нашей мастерской теперь работало сто двадцать человек! Вот это цифра. Работали в две смены без выходных. И чего они там только не собирали.

Встретил здесь пару-тройку своих одноклассников, которые с восторгом смотрели на меня, на мою форму, и пожимали руку. Я даже подумал, что они мне её оторвут.

Игоря на месте не было, он отсыпался, так как должен был выйти в ночную смену, а вот с Виталиком мы перекинулись парой слов. Именно от него я узнал, что мины, установленные Быковым и его сотрудниками, собирались в нашей мастерской, так же как и удивившие меня автоматические турели в виде столбиков, скрывающихся в земле при нанесении им урона. Кстати «Чунги-Чанги» они тоже собирали.

Выйдя из мастерской, я сел за единственный оставшийся столик возле закрытого кафе Басмача. Солнце никак не хотело покидать небо, и было ещё светло.

Мимо меня проходили люди, спешившие по своим делам. Много людей. Да нет, дела уже закончились, они шли домой к своим семьям. Вот мимо, улыбнувшись мне, со стаканчиком кофе и пончиком в руках, широко шагая, совсем не по-женски промаршировала тётя Анфиса, вот неспешно прошёл Иваныч (наверное, решил в гости к дочери и внучке сходить, обычно-то он ночевал прямо в Арсенале), стремительно, явно куда-то опаздывая, промчался Мамедов с букетом цветов. Это были наши…

– Последние спокойные деньки, – произнёс кто-то рядом со мной, будто снова прочитав мысли. Неужели Андрей Куницын такой предсказуемый?

Подняв голову, я увидел хозяина кафешки собственной персоной. Такой же как всегда, с белоснежным полотенцем на плече и непослушной курчавой чёрной бородой.

– Я думал вы в «Кремле», со своими танкистами.

– Взял сегодня выходной. Думаю, в последний раз, – пояснил тот, присаживаясь рядом. – Убраться надо, дела привести в порядок. Мало ли чего.