Зачарованные
Шрифт:
— Искренне надеюсь, что нет! Меньше всего мне хотелось бы вынашивать дитя помешанного! Бог знает, что это бедное создание претерпело бы, явись оно на белый свет!
Серебряный Шип вздохнул:
— Выбор не за вами. Да и не за мной. Это предопределение Духов, записанное на звездах прежде, чем вы или я родились.
— Ну, так сотрите эту надпись! — нелепо выкрикнула она, чуть не плача.
— Я не могу. Что сделано, то сделано.
— Вещает как пророк какой-то! Что же получается? После дискуссии о СПИДе и прочих болезнях вы даже не воспользовались презервативом?
— А что такое презерватив?
Никки
— Резиновая такая штучка, сукин вы сын! Черт вас побери совсем! Для профилактики! Используется как защита от заразных болезней и в качестве противозачаточного средства.
— Вроде футляра? — невинно спросил Серебряный Шип.
— Вот черт! Дошло, наконец, каменный ваш лоб! — съязвила она. — Будете утверждать, что знать не знаете, о чем речь?
— Не стоит быть такой презрительной, женщина. Среди людей моего племени о подобных вещах обычно заботятся женщины.
Никки бросила на него быстрый взгляд.
— А вам, Ромео, не стоит с больной головы валить на здоровую. Я уже три года в разводе, так что не удивительно, что потеряла голову. К тому же у меня не было никаких причин, отправляясь сюда, брать с собой пилюли или другие предохранительные средства. Могла ли я предвидеть, что придется пережить столь эксцентричное приключение?
Он глубокомысленно кивнул:
— Это удачно, что вы до сих пор не взяли себе другого мужа, иначе я не смог бы взять вас себе в жены.
Никки хлопнула себя по лбу, совершенно потеряв представление о реальности.
— Наверное, это именно то, что испытывала Алиса [12] , свалившись в кроличью нору, — пробормотала она.
— Вам плохо? — озабоченно спросил Серебряный Шип.
— И сама не пойму. Что-то я никак не соображу — смеяться мне, плакать или бить тарелки.
— Наверное, вам лучше прилечь.
Никки сомнамбулично кивнула и не стала сопротивляться, когда Серебряный Шип подвел ее к плетеной кровати и уложил на нее.
12
Героиня повести-сказки Льюиса Кэролла (1832-1898) «Приключения Алисы в стране чудес» (1895).
— Да, мне нужно вздремнуть. Хорошенько вздремнуть минуточек этак шестьсот, как говаривал Рип Ван Винкль [13] . А когда проснусь, то пойму, что все это было сном, а сама я лежу в собственной постели, в моем собственном доме, в мои собственные времена… а вас не существует вовсе. — Она зевнула и сонно улыбнулась ему. — Ну, разве это не восхитительно?..
Никки, как и всегда, просыпалась медленно и неохотно. Не желая покидать теплое гнездышко, она подтянула коленки и поглубже зарылась носом в одеяло. Втянув воздух, она фыркнула, потом еще раз и нахмурилась. Интересно, с каких это пор ее нежное одеяло воняет мокрой лошадью? Неужто это Их Светлость, несносная ангорская кошка, пролаза и задавака, погребла в постели дохлую мышь?
13
Герой одноименного произведения Ирвинга Вашингтона (1783 — 1859).
Никки приоткрыла один глаз, уверенная,
— О Боже! — молитвенно простонала Никки. — Что такого я сделала, чтобы так наказывать меня? Неужто обычных кошмаров, терзающих меня по ночам, не достаточно? Теперь они еще и повторяться начнут!
Серебряный Шип не прервал созерцания огня, не посмотрел в ее сторону.
— Скажите, не могли бы вы подбросить дровишек в костер? Да и вообще, не пора ли подумать о парочке добрых и сочных бифштексов? Я пропустила ленч и теперь помираю с голоду.
Серебряный Шип не ответил ей ни словом, ни жестом.
— Что это с вами? — раздраженно вспыхнула Никки. — Молчание как расплата? Типично мужское поведение! Сначала добьются своего, а потом игнорируют вас.
Серебряный Шип и бровью не повел. Он сидел неподвижно и безмолвно, как замороженная мумия, и вдруг ее пронзила страшная догадка, которая одна могла объяснить столь невероятную и странную неподвижность.
Она поднялась, завернулась в одеяло и осторожно приблизилась к нему.
— Эй! Торн! Вы случаем не умерли, а? — Никки наклонилась поближе и заметила, что его глаза широко открыты, но ни на чем не сфокусированы. Правда, они не закатились, как, она слышала, бывает у покойников. — Хэй! Торн! Проснись и насладись кофейным ароматом! — произнесла она рекламную фразу, качая пальцами прямо у него перед носом. Но он, все такой же недвижимый, как древний каменный идол, сидел и смотрел в некое нездешнее пространство, не видя ничего иного. — Эй, старик… — пробормотала она чувствуя как руки ее покрываются гусиной кожей. — Ну что ты скажешь, вылитое привидение!
Никки присела рядом с ним на корточки, пытаясь заставить себя сделать то, что, как она понимала, сделать необходимо.
— Помогай мне Бог! Но если он просто затеялся попугать меня, то я заставлю его пожалеть об этом.
Она боязливо прикоснулась к его руке. К огромному ее облегчению, рука оказалась теплой.
— Пока все хорошо, — сказала она себе, переведя дыхание, прикоснулась к его груди и ощутила сильное, ритмичное биение сердца. — О'кей, вы живы. Итак, что же это нашло на вас? Не прокрался ли сюда какой-нибудь злой гений, чтобы напустить на вас порчу?
Когда эти слова отзвучали, ее озарила догадка.
— Да он в трансе! Будь я проклята! Он же говорил о каких-то фантастических видениях или о чем-то в этом роде… Прекрасно, сам себя загипнотизировал, и… и я могу теперь бежать отсюда!
Поняв, что это ее единственный шанс спастись, Никки не стала зря тратить время. Она схватила одежду, засунула ее в рюкзак и бросилась к выходу из пещеры. Достигнув завала, она полезла наверх, к видневшемуся просвету, но, проделав почти треть пути, поскользнулась, и камни посыпались у нее из-под ног, а следом за ними и сама она съехала вниз. Отдышавшись и оценив ситуацию, она атаковала завал еще раз, теперь более осторожно, но толку было мало, ибо, продвинувшись на шаг, она тут же съезжала вниз на два. Все, чего она достигла, это поупражнялась немного в скалолазании, оцарапала ладонь и сломала два ногтя. Нет, эти камни не выпустят ее отсюда.