Зачарованные
Шрифт:
Настроение Серебряного Шипа было весьма скверным, а Никки, напротив, приободрилась. С каждой новой бесплодной попыткой возрастала ее надежда на то, что она не расстанется с Сильвером Торном — во всяком случае, в ближайшие два столетия.
— Значит, тебя не интересует, хочу ли я сама вернуться в свое время? — вкрадчиво заговорила она. — А может, Духи не отвечают на твои просьбы, потому что хотят, чтобы я осталась?
Серебряный Шип взглянул на нее с печальной улыбкой:
— В Вапаконете мы попробуем снова.
Так они и поступили, но результатов по-прежнему никаких.
Никки,
— Пусть Нейаки живет в нашем вигваме, здесь она и днем и ночью будет у нас на глазах. Мы все станем за ней присматривать, и ничего плохого не случится.
Но Серебряный Шип оставался непреклонен.
— Вы не представляете всей глубины безумия Тенскватавы. А я знаю, что за любой свой идиотский каприз он способен рискнуть всем, давая выход собственной мстительности, ведь он всерьез считает себя могущественным человеком и потому презирает остальных смертных. Добиваясь своего, он способен уничтожить не только соперников, но и тех, кого ошибочно сочтет за несущих ему угрозу. В это число входит и Никки с моим сыном, и я сам, и Текумсех, и многие еще мужчины и женщины, которые хоть чем-то задели его амбиции. Я не смогу быть все время рядом с вами, не смогу защитить вас от опасности, и одна эта мысль приводит меня в исступление. Вернув Никки в ее время, я уберегу ее от его посягательств, коварства и кто знает каких еще опасностей.
Выслушав его, Никки задумалась о том, что прежде ей и в голову не приходило. Она поняла, что, как бы ей ни хотелось остаться, она не может допустить, чтобы из-за нее подвергались опасности извини других людей.
— Итак, что будем делать? — тоскливо спросила она. — Попробуем еще? Когда, Торн? Я понимаю, ты спешишь вернуться в лагерь Текумсеха, надеясь, все же спасти его.
— Я подумал, что вернее всего удастся осуществить задуманное в пещерах. Ведь именно там я совершал ритуалы вызова Духов, что и помогли мне обрести тебя. Там, в пещерах, всегда эта таинственная магия властных сил. Там все наполнено каким-то мистическим смыслом — и воздух, и камни, и холодные тихие недра земли.
Никки пронизала дрожь при одном воспоминании об этих холодных, темных недрах, откуда однажды она и не чаяла уже выбраться.
— Вероятно, этот эффект создается большим объемом ионизированного воздуха, — буднично сказала она, предлагая более рациональное объяснение феномена пещер. — Дело, возможно, не в самих пещерах, а в водопадах. Падая, вода разбивается о камни, и мириады мельчайших водяных частиц заполняют атмосферу. Не знаю химической стороны этого дела, но думаю, что мельчайшие атомы, заполняющие там воздух, насыщают его какой-то энергией или еще чем-то в этом роде.
— В таком случае воспользуемся этой энергией, чтобы призвать Духов, — решил он. — Может, это именно то, чего нам до сих пор не хватало в наших попытках.
Хоть Никки и надеялась на очередную неудачу Торна, стараясь не придавать значения его романтическому отношению к пещерам, она отчетливо сознавала, что он прав. В конце концов, разве в пространствах пещер не было
В таком случае Никки, как это не грустно, должна попрощаться со своей новой, но такой древней родней, со всеми своими столь молодыми бабушками и дедушками, с малолетними пратетями, дядями и кузенами, ведь может случиться так, что они никогда больше не увидятся.
— Не плачь, внучка, — сказала Конах, обнимая ее на прощание. — Мы встретимся опять, пусть даже после жизни. Когда придет твое время присоединиться к нам, ты увидишь, мы все будем ждать тебя на звездной тропе, чтобы указать тебе путь.
— Млечный Путь, — печально добавила Никки. — Я буду помнить о вас и знать, что когда-нибудь мы встретимся.
Воины Черного Копыта проводили их до пещер, и этот переход занял день и ночь пути, либо пришлось обходить форты и вообще проявлять крайнюю осторожность. И все же они дошли до пещер вдвое быстрее, чем проделали тот же путь два месяца назад. Понимая, что не должны мешать великой магии Серебряного Шипа, готовящегося к чудесному деянию, воины спустились вниз по реке, нашли укромное место и встали там лагерем, ожидая Серебряного Шипа, который, завершив свое чудотворство, должен был присоединиться к ним для возвращения домой.
И вот, когда они остались вдвоем, Никки, еще раз подавив свою гордость, принялась умолять мужа все о том же:
— Пожалуйста, не делай этого, Торн! Я не хочу покидать тебя. Я ужасно боюсь, что если мы сейчас расстанемся, то никогда больше не увидимся. Ты уже столько раз пытался отправить меня домой, и ничего не получалось. Подумай, может, тебе никогда не удастся повторить это чудо и вернуть меня еще раз.
— Я сам приду к тебе, — сказал он. — Ничто кроме смерти, не помешает мне разыскать тебя.
— Когда? Когда мне будет восемьдесят два года? Ох, не хочу я провести всю свою жизнь в разлуке с тобой. Черт возьми! Я ведь только-только нашла тебя! — Горячие обильные слезы покатились по ее щекам. — Пожалуйста, Торн! Прошу тебя, позволь мне остаться. Я никогда ни о чем больше не попрошу тебя. Ты спрячешь меня в пещерах, где Тенскватаве меня не найти. Только не отсылай меня от себя.
Он обнял ее, чувствуя биение ее сердца рядом со своим. Потом поцеловал, ощутив на губах солоноватый привкус ее слез.
— Прежде чем мы расстанемся, позволь мне любить тебя еще хоть раз.
Она подняла заплаканное лицо.
— Да. Возьми меня и люби так сильно, как только можешь. Я хочу навсегда сохранить это в памяти, кто знает, когда еще будем мы вместе и будем ли…
Даже сейчас, в августе, трава на речном берегу была необыкновенно зелена и свежа. Тигровые лилии грациозно кивали головками, будто благодаря водопад за свежую изморось в воздухе. Здесь и возлегли опечаленные предстоящей разлукой любовники.