Зачарованные
Шрифт:
— Потом, потом все объясню. А сейчас ты должна дать мне слово, что никому — ни родителям моим, ни властям, никому вообще — не скажешь ничего до тех пор, пока мы с тобой не поговорим. — Поскольку на том конце провода упорно молчали, Никки продолжала: — Пожалуйста, Шери! Очень прошу тебя. Это жизненно важно.
На другом конце провода послышался тяжкий вздох:
— О'кей. Я обещаю.
— Ты можешь выехать прямо сейчас? — спросила Никки. — Тут два часа езды, от силы два с половиной. Приезжай скорее, я не хочу без особой причины слишком
— Да какие трудности? — спросила Шери. — Ты что, банк ограбила? Или еще что похуже?
— Нет, мои трудности совсем другого порядка, — уверила ее Никки. — Но я нуждаюсь в друге прямо сейчас, нуждаюсь в нем больше, чем когда бы то ни было раньше. — В голосе ее послышались подступающие слезы. — Поторопись, Шери. Я жду тебя.
— Я приеду, — ровно ответила Шери. — Ты только оставайся на месте.
— Здесь сувенирный магазин и закусочный бар, у входа, сразу как войдешь в парк. Я буду ждать тебя там. Hо еще раз прошу тебя, выезжай немедленно, парк закрывается, как только сядет солнце. И умоляю, не заблудись. Я знаю, что для тебя проблема сориентироваться на местности по карте, но ты все-таки постарайся добраться туда, куда нужно.
— Может, мне прихватить с собой кого-нибудь? — спросила Шери. — Одного из твоих братьев, к примеру?
— Нет. Приезжай одна. И никому ни слова!
— Скажи хоть, по какой дороге мне выезжать?
— У меня под рукой нет карты, — ответила Никки. — Она осталась в перчаточном отделении моей машины, которую, увы, умыкнули.
— Ладно, не бери в голову. У меня где-то была карта. Кажется, я даже знаю, где она лежит. Обзавелась ею, чтобы поехать к твоим родителям, когда стало известно, что ты пропала. Я… Я уже ни на что не надеялась… Думала, хоть бы тело нашлось…
Теперь подозрительные вздохи и всхлипы послышались на том конце провода, где находилась Шери.
— Не плачь, — пробормотала Никки. — Я жива. Немного похудевшая и ослабевшая, но живая. Лучше мы потом поплачем вместе, когда ты доберешься до меня. Только поторопись.
25
Шери захлопнула за собой дверь номера в мотеле, где подруги решили переночевать, и решительно проговорила:
— О'кей, Никки, оставим молчание мумии, это ее любимое занятие. А ты давай раскалывайся. С самого начала, и ничего не пропускай.
Двадцать минут спустя миниатюрная блондинка, дослушав рассказ то и дело всхлипывающей подруги, миролюбиво проговорила:
— Хорошо, детка, а теперь расскажи, как оно было на самом деле? К чему ввинчивать в мои бедные мозги эти нескладные байки про индейцев и войну тысяча восемьсот двенадцатого года? Ты ведь знаешь, мне все можно рассказать и я все пойму. Кроме, конечно, сказок о маленьких зеленых человечках с Марса. Итак, что это было? Похищение? Изнасилование? Ты стала жертвой временной потери памяти? Тебя насильно удерживал в лесу какой-нибудь прыщавый юный натуралист?
Никки резко откинулась
— Нет! — воскликнула она. — Случилось именно то, о чем я тебе рассказала. Я понимаю, в такое трудно поверить, но, видит Бог, это правда.
Шери похлопала Никки по плечу и одарила очаровательной улыбкой:
— Я понимаю, ты изнервничалась, черт знает что пережила. Тебе, вероятно, надо немного отдохнуть. Я бы даже сказала, много отдохнуть. Почему бы тебе сейчас просто не лечь и малость не вздремнуть? Проснувшись, ты почувствуешь себя гораздо лучше.
— О, конечно! — Никки усмехнулась. — Я расположусь малость вздремнуть, а ты вызовешь этих парней с миленькой белой рубашкой, у которой рукавчики завязываются на спине. Признайся, Шери, именно это ты и хотела сделать? Ты думаешь, у меня крыша поехала?
Шери поморщилась и пожала плечами.
— Нет, просто я подумала, что ты два месяца промаялась черт знает где, вот и не удивительно, что немного заговариваешься. Многие, я слышала, реагируют, таким образом, на психическую травму. Не принимают реальности, подменяя ее какими-то надуманными историями.
— Но я не из их числа, — гневно заявила Никки. — И могу это доказать.
Шери лишь подняла брови и ждала.
— Если я все высосала из пальца, так откуда, по-твоему, у меня взялась эта штуковина? — Она вытянула руку, показывая серебряный браслет с гравировкой. — Сильвер Торн преподнес мне его в качестве свадебного подарка. Можешь считать это обручальным кольцом.
— Оно… он красивый, — с сомнением проговорила Шери. — Можно посмотреть поближе?
Преодолев нежелание снимать браслет, Никки передала его подруге.
— Скажи, Шери, ты такое когда-нибудь видела в ювелирных магазинах?
Шери слабо кивнула и виновато сказала:
— Прекрасная вещь. Весьма оригинальная. Мне нравятся эти цветочки и все такое… Прости, но почему гусь? Почему не голубок или колибри?
— Потому что Торн сделал этот браслет сам, специально для меня. А он интерпретирует мое имя как Нейаки, что на языке шони значит дикая гусыня.
— Ох, ох, — ровно сказала Шери, возвращая браслет подруге. — И что это, по-твоему? Неопровержимое доказательство?
Глаза Никки сердито сверкнули.
— Нет, мисс Фомасина Неверующая. Но что ты скажешь на это?
Никки достала из рюкзака индейское платье из оленьей кожи и мокасины.
— Силы небесные! Никки, где ты отхватила такую прелесть? Купила в какой-нибудь лавке экзотической одежды Дикого Запада? Платье, должно быть, обошлось тебе в добрый десяток пенни? Уж за одно это его стоило купить. А мокасины выглядят так, будто в них дважды обошли вокруг земного шара.
Никки нахмурилась.
— Знаешь, дорогая, когда у тебя нет машины и тебе приходится много ходить пешком… Посмотрела бы я, во что за два месяца превратится твоя обувь. Ведь в тысяча восемьсот тринадцатом году не было иного транспорта, кроме лошадей, каноэ и собственных ног.