Шрифт:
Евгений Гордеев (Voland)
Зачем?
Мир остается все тем же, что был и десять, и двадцать, наверное, и сто лет назад. Только ты почему-то все чаще и чаще стал ловить сам себя на мысли, что где-то в нем кроется обман, кто-то не договаривает всей правды. Скорее это даже не обман, а лукавство. Так, лукавит студент на коллоквиуме в институте, где не столь важны знания, а важно угадать правильный ответ. И ответ находится, и вроде
Зачем? Для чего? Вот та ошибка, которую обнаруживаешь ты в своей жизни. Вот те вопросы, которые до оскомины, до тошноты ты задаешь сам себе. Ты задаешь их другим. Ты отвечаешь на них. Или тебе только кажется, что ты отвечаешь? Только твои ответы больше напоминают оправдание самого себя, оправдание других, оправдание самого пребывания твоего в это странной жизни. Эти вопросы разъедают, ставший привычный, твой жизненный уклад. Они стремятся нарушить тот маленький, тот уютный мирок. Пусть плохенький, пусть обшарпанный, но твой мирок. А ты хватаешь их и прикрываешься этими вопросами, как щитом. Скрываешь за этим щитом собственную лень, трусость, себялюбие, тщеславие.
Пытаешься отсидеться в разваливающейся на глазах, шатающейся от дуновенья ветра, хижине.
Помнишь? Ты шел на встречу с девушкой, окрыленный, может быть и не сгорающий от любви, но жаждущий ее (любви). Ты считал, что в конце концов, все себе можно придумать.
Придумать любовь, придумать нежность, придумать страсть, придумать саму девушку. Ты нес в руках букет. На который время от времени поглядывал, представляя, как ты будешь дарить цветы в первый раз.
Простые, незатейливые цветы. Помнишь, то мгновение, когда тебя впервые сразила это мысль? Зачем? Ты посмотрел на себя со стороны, увидел себя с этим идиотским букетом, и чувство неловкости и стыда за эти цветы обрушилось на тебя. Ты возненавидел эти цветы, эту простоту и ясность, эти веселые цветные лепестки, этот сладковатый запах. К чему все это? Букет полетел в урну, головой вниз, выставив напоказ свои зеленые ножки. Какое бесстыдство было в этом букете, кинутом в мусор. Как будто это ты сам полетел в урну. Веселое настроение улетучилось, сменилось на депрессию. Сколько она продолжалась,
О, как было все понятно, все не сложно в то время, когда ты хватался не крепкими ручонками за мамину юбку и требовал объяснить тебе то или это. Вот бы в то время, вот бы снова спрятаться за мамино знание мира. Всех вокруг умиляло твоя любознательность, такое ненасытное желание - познать. Но время прошло. Талые воды не одной весны сумели отмыть тебя от этой привычки. Ты познал, и ты понимаешь, что не стоит никуда стремиться, не стоит взбираться на горы, не стоит никого любить, не стоит даже быть любимым. Да, очень многое не стоит делать в жизни. Стоит, пожалуй, чаще задавать себе самому этот вопрос. Зачем? Горы? Какие могут быть горы. Как скучны камни, как надоедлив блеск снега, как холоден ветер, а метель зла. Это для недалеких людей, но ведь ты же умный, ты не чета им. Любовь? Она всегда связана с большими потрясениями, большими глупостями, большими амбициями, со всем большим. В то же время, ты получаешь взамен - бессонные ночи, темные круги под глазами, расшатанные нервы. Добровольное сумасшествие и обожествление объекта любви. Все это плохо влияет на здоровье. О том, что Бога нет, ты узнал еще в школе. Так зачем любовь? В шею ее.
Глупцы. Все люди глупцы, они живут уже столько лет, но никто не мог додуматься. Додуматься изобрести свой щит. Как за ним спокойно, с его помощью так легко переделывать мир под себя. Только в один прекрасный день, ты просыпаешься и видишь, что от твоего щита остались одни обломки. А люди, идущие мимо, успели за это время уже выковать себе кольчуги, из того же материала, что и твой щит. Ты понимаешь, что годы за щитом прожитые зря. Ты пытаешься этим кольчужным людям объяснить, что они не правы, что ты уже прошел этот путь, он ведет в тупик. Да кто ж тебя слушает, да кто ж тебе верит? Ты гордо несешь разбитую голову, показывая ее другим, хотя, что может быть замечательного в битой голове, кроме того, что она твоя. На этом весь интерес и заканчивается. Ты больше не хочешь жить - для чего, теперь ты живешь - потому что. Ты предпочел делать раскаянья придут позже
...
2 июля 2000 года