Задание
Шрифт:
достали где-то доску-горбыль, положили ее на пень и качались. Ребята не
могли не играть, поэтому играли и при немцах, но только вели себя тише,
посматривали по сторонам -- не идет ли какой-нибудь солдат. В доме деда
Ннкифора жили несколько солдат и среди них здоровый, рыжий, по имени Руди.
Однажды Семка выскочил из-за угла и натолкнулся на пьяного Руди. Рыжий так
избил Семку, что мальчик дня три отлеживался дома.
Лешка подошел к качелям, Козодой принялся
забрали у Шамуриных корову, а когда Шамурин пошел жаловаться старосте, тот
велел полицаям опалить Шамурину бороду. У старосты сегодня гости -- пять
телег стоят у ограды, полицаи приехали из дальних деревень. Пить будут,
конечно, как всегда, когда собираются.
– - А чего они понаехали?
– - спросил Лешка.
– - А бис их знает!
– - сказал Козодой и вдруг хитро прищурился.
– -
Узнать хочешь? Я могу. А? Узнать? Нет?
– - А чего мне узнавать-то? Очень надо!
– - А, вы темнилы, вот вы кто!
– - рассердился Козодой.-- Думаете, я не
понимаю, как партизаны узнали, что машина поедет? Думаешь, не знаю?
– - Ну, как?
– - тихо спросил Лешка.
– - А так! Ладно, не хотите меня принимать, нештяк, я сам в партизаны
уйду!
– - Ну и иди, -- Лешка успокоился, ничего этот болтун не знает.
– - А ты сам слабак!
– - не унимался Козодой.-- А у меня, знаешь, какая
сила воли?! Вот посмотришь...
Колька побелел, губы у него дрожали, он отошел с зловещим видом.
– - Болтун -- находка для шпиона, -- на всякий случай сказал ему вслед
Лешка. Кто его знает, может, он что-то разнюхал про все их дела -- сболтнет
еще...
Пашки все не было, Лешка сильно замерз и пошел домой греться. Евдокия
Ивановна зазвала его к себе. У нее был суп из сушеных грибов, Сергуне она
уже отнесла, а теперь покормила Лешку. С ветеринаром у Евдокии Ивановны
отношения были натянутые. Гаврин сам себе готовил до прихода Сергуни и
Лешки, потом они стали питаться втроем, но кое-как -- наварят картошки, и то
хорошо. В последнее время Евдокия Ивановна стала подкармливать Лешку, да и
во времянку иногда носила. Она была все такая же суровая, но, когда Лешка ел
у нее, сидела, подперев голову кулаком, смотрела на Лешку и вздыхала...
– - Спасибо, тетя Дуня, -- сказал Лешка и облизал
ложку.
– - Не за что, -- строго сказала старуха, -- посиди. Все бегаешь... В
такие времена дома надо сидеть.
– - Пойду поиграю, -- сказал Лешка.
– - Да уж теперь какие игры! Вон, говорят, под Во-лошовом немец семь
деревень спалил. Всех побили, и детей, и баб. Сидеть надо и носа не казать!
Лешка потоптался, шмыгнул
– - Я пойду, тетя Дунь?
– - Полицаев понаехало, нажрутся, стрельбу устроят...
– - Ты подальше
держись.
– - Ладно!
Лешка побежал на улицу. Утро было солнечное, а днем небо затянулось
сероватой мглой, и с востока низко над лесом стали вытягиваться темные,
рваные облака.
Приехал из Сухова ветеринар, отвел лошадь, пошел домой. А Пашки все не
было. Наверно, его там обедом накормили, так уже бывало, вот он и сидит. А
может, расковырял коробки, и его схватили?
Они стояли с Семкой и Виталием у бывшего ларька сельпо, давно
заколоченной избы. За ларьком начинался подъем на гору, к школе. Лешка
вертелся тут полдня, надеясь услышать, если что произойдет в школе с Пашкой.
Семка и Виталий говорили, что надо бы все-таки уйти в партизаны. Если
бы Женька не откололся... Лешка в разговор не вмешивался, а ребята обсуждали
этот вопрос скорей по привычке. Трудно так вот взять и уйти из теплого,
сытного дома в лес, холодный, пустой, неприютный... Пока там партизан
найдешь! Заговорили о том, что можно и в деревне что-то делать. Хотели же
прокалывать шины у машин, можно поджечь школу, ну, если не школу, так
конюшню!
Но в память навсегда врезалась жуткая расправа над партизанами. Кровь
стыла, стоило вспомнить страшную "игру в городки"...
На горе послышался какой-то глухой шум. Все трое обернулись,
Сверху по крутому травянистому склону катилась бочка. Она набирала
скорость, стала подпрыгивать на камнях, гулко стуча по земле, вот она
свернула в сторону, перепрыгнула через тропу, вильнула, покатилась по
ровному -- в сторону шубинского дома.
Ребята побежали за ней. Бочка еще раз подпрыгнула, со всего маху
стукнулась о стоявшую у забора пустую телегу и застряла в канаве.
На шум из дома старосты высыпали полицаи с винтовками. Когда ребята
подбежали, из бочки вылезал Колька Козодой. Он весь был в сене и какой-то
трухе, ноги у него тряслись, он качался и расставлял руки -- видно, здорово
его закрутило. Полицаи окружили его. Лешка протиснулся поближе. Смуглый
полицай, который вез когда-то Сергуню и Лешку, держал Кольку за шиворот, а
Колька уже ревел в три ручья.
– - Я не буду-у... Я случайно, дяденька! А-а-а... Виталий пролез между
полицаями, схватил Кольку за руку.
– - Дяденька, отпустите! Вот его мамка сейчас выпорет, отпустите,
дяденька!
Полицаи загоготали, кто-то дал Кольке подзатыльник, и Виталий вытащил